Перейти на главную страницу

геокультурная навигация
обновлено 28.09.2016

Расширенный поиск

 экспорт: новости // афиша
 

Общество и культура


Общество и культура :: Мракобесие

Фашизм подкрался незаметно. События вокруг выставки "Осторожно, религия!"
17 мая 2004

История очень печальная. Дело "осквернителей" и в самом деле передали в суд. По нелепой статье, предназначенной для борьбы с фашистами и бритоголовыми. Теперь на скамью подсудимых сядет знаменитый скинхед Юрий Самодуров и феминистка Анна Альчук. Преступление их ужасно – "десакрализация сакральных образов", совершенное в группе, при отягчающих обстоятельствах. // полностью...









Заметки Анны Альчук во время судебного процесса по делу "Осторожно, религия!" (продолжение)

Анна Альчук
Credo.ru

26.02.2005

1 ФЕВРАЛЯ показания давали обвиняемые. Юрий Самодуров, выйдя к кафедре, предложил прочитать штук десять довольно пространных текстов собственного сочинения. Судья в принципе дал на это согласие. То ли не веря своему счастью, то ли не будучи уверенным в необходимости чтения, Самодуров переспросил раз пять, можно ли ему зачитывать письма. В конце-концов судья объявил перерыв, после которого Самодуров продолжал вопрошать, читать ли ему письма? Наконец он решился, и чтение началось. Когда он дошел до описания какого-то экспоната, перерыв попросил адвокат Юрий Шмидт. Последний не единожды заявлял суду, что в показаниях речь об отдельных экспонатах не пойдет, потому что не они вменяются подсудимым. Наконец-то адвокатам удалось убедить Самодурова отвечать на вопросы, с чем он справился вполне, хотя некоторые из его ответов меня удивили. Например он заявил, что хорошее произведение искусства "должно шокировать, ошеломлять, вызывать гнев, слезы". Хотела бы я посмотреть на неуравновешенных персонажей, способных на столь бурную реакцию по поводу произведений искусства! (Я, естественно, имею в виду культурных, развитых людей, а не тех, кого на нас натравили при том, что словосочетание "актуальное искусство", "концептуальное искусство" они впервые услышали в этом суде). (Ю.В.Самодуров приводил в качестве примера "Гернику" Пикассо – "гетто") Имея большой опыт посещения выставок в России и за рубежом, я никогда не наблюдала подобных проявлений. Если людям что-то нравится, кажется остроумным или осмысленным, они спокойно рассматривают работу, по возможности обсуждают ее с друзьями, если могут, пишут о ней; если же они видят что-то неинтересное или чуждое им, проходят мимо. В последнем случае работа просто-напросто остается незамеченной. Показания Людмилы Василовской прошли более гладко. Она справедливо заметила, что зал суда заполняют верующие, которые молятся, а когда показывают работы с выставки "Осторожно, религия!", смотрят их с большим интересом, как будто стремятся оскорбиться.

Мои показания были краткими. Я сказала то, что действительно думаю: ни одна из работ не могла оскорбить истинно верующих людей. Выставка ни в коей мере не была преступной, т.к. проходила не в церкви, а на профанной территории музея. На ней не было прямых призывов: "Бей жидов!" (То, что мы постоянно слышали в коридорах суда), "Долой православие!" Произведения же искусства могут быть интерпретированы множеством разных способов. Ну и последнее, я не была организатором выставки: не отбирала работы, не обсуждала их с художниками. Как выглядит выставка, я увидела лишь на вернисаже, куда пришла с опозданием.

2 ФЕВРАЛЯ заседание началось с того, что известный филолог Наталья Азарова прочитала экспертизу по поводу моего текста, написанного для несостоявшегося каталога выставки, где я анализировала словосочетание "Осторожно, религия!" Честно говоря, когда я на скорую руку писала свой (увы! отнюдь не лучший) текст, я никак не могла предположить, что он удостоится такого блестящего научного разбора.

Далее выступал доктор философских наук, Игорь Яковенко. Доступным языком он по сути дела прочитал увлекательную лекцию об истории взаимоотношений различных христианских конфессий и государства. Церковь в теократическом обществе присваивает себе право давать оценки всему, что происходит, сказал профессор. Например, если царевич Дмитрий был канонизирован как убиенный, нельзя проводить историческое исследование, действительно ли он был убит.

Затем выступал известный социолог, профессор Юрий Левада. Мне очень понравились его взвешенные, полные достоинства ответы. Он высказался против "русской традиции использовать церковь в полицейских интересах".

Руководитель центра Института Европы РАН, Дмитрий Фурман признал, что на выставке были кощунственные, оскорбительные для верующих работы. Правда потом он заявил, когда Шмидт его спросил, можно ли критиковать церковь: "Этого нельзя не делать". Он или, возможно, Шмидт упомянул сказку Пушкина "О попе и его работнике Балде", на что бабка с места воскликнула: "вместо попа у Пушкина жид стояло" (!).

9 ФЕВРАЛЯ, не смотря на настойчивые возражения адвокатов Юрия Шмидта и Сергея Насонова, утверждавших, что происходит не дополнение доказательств со стороны обвинения, а судебное следствие после предъявления доказательств, сторона обвинения вызвала ведущего специалиста Института реставрации, Савелия Ямщикова. Последний осчастливил суд признаниями типа того, что Шаргунов является "столпом русского православия" и что это – "чистейший человек". Ямщиков яростно ругал выставку. Оказывается, само словосочетание "Осторожно, религия", уже является оскорблением. Но бывает и пострашнее: "Самое страшное мысленно надругаться над иконами", – заявил этот богослов (его собственное самоопределение). Далее специалист по современному искусству (его самоопределение) заявил, что концептуальное искусство "разрушает мировой порядок". В качестве примера были приведены работы, выставленные на нынешнем Биеннале. Там, – пожаловался специалист, – вы увидите порнографию, надругательство, терроризм. "Этим ФСБ должно заниматься", – добавил он. Впрочем, досталось от Ямщикова и русским классикам: Перову, Репину и почему-то Блоку. Оказывается, из-за них к власти пришли большевики. Вообще в речи этого богослова и специалиста логику уловить было трудно. Когда я спросила его, публиковал ли он статьи по актуальному искусству, Ямщиков ответил буквально следующее: "Что я дурак, что ли? Это должно обсуждаться в институте Сербского".*

Далее свидетельствовала экспертша Энеева. Бедняжка окончательно опозорилась – если ее экспертиза представляла из себя злобный, но по крайней мере связный бред (на последнем слове настаиваю – у бреда тоже бывает своя логика), то ее устное выступление было совершенно бессвязным. В ее наукообразном лепете сквозили профессиональная ущемленность и несостоятельность. Явно завидуя своим более успешным и талантливым коллегам (она постоянно упоминала Деготь и Ерофеева. "Вот я не являюсь членом экспертного совета, а Деготь является", – призналась Энеева), она обвинила искусствоведов в том, что они подталкивают художников к изготовлению экспонатов актуального искусства. А это обычно "грубо, грязно сделанные вещи". Это фанера, пенопласт – заявила эта поборница Вечного. Было ясно, что она явилась на суд с исторической миссией: "Остановить процесс!", – как патетически заявила Энеева (не суд, конечно, а пагубное направление в развитии искусства). Оказывается, последний раз она была на выставке современного искусства в 1993 году, и с тех пор – ни ногой, потому что, как выяснилось, ее там закапали (?) и у нее появились круги в глазах после того, как она заглянула в отверстие какого-то арт-объекта. "А потом, – жаловалась специалистка, – "появилась группа скотоложников, например Кулик", а Деготь и Ерофеев общаются с актуальными художниками, "считают себя элитой!" Все это, как и последовавшая вслед за тем беззастенчивая клевета против меня (об этом мне еще предстоит сделать заявление), произносилось с подобострастными улыбочками в сторону прокурорш.

Как всегда, особый колорит заседанию придавали "верующие". Они устроили из коридора нечто вроде молельного дома, выставив вдоль стены в ряд иконки и распевая псалмы. "Старец", являвшийся до этого с портретом царской семьи, на этот раз носил на груди – честно говоря, присмотревшись ближе, я ужаснулась подобному изуверству – обрамленный портрет трупа Распутина, вернее, его изуродованной головы. Совместно с десятком богомольцев он стал совершать крестный ход вокруг здания суда: так что окрестные жители, думаю, немало подивились, увидев бредущую по улицам и громко распевающую молитвы группку людей с крестами и иконами.

После перерыва зачитывались некоторые документы, направленные на доказательство вины организаторов выставки. Игумены и архимандриты в кратких записочках свидетельствовали, что, оказывается, экспонаты выставки имели культовое и религиозное значение, а некая Кокшонова на запрос погромщиков написала, что ценность испорченных работ определялась ценностью материала: картона, бумаги и пенопласта. Кроме того, Гудим зачитала интересный материал: решение Европейского суда по поводу фильма "Любовный собор" режиссера Вернера Шредера. Судя по описаниям, фильм был действительно богохульным, что вызвало всего лишь ограничения на его распространение. Ни о каком уголовном преследовании кого бы то ни было речи не шло. Шмидт, поблагодаривший прокурорш за вызов "богослова Ямщикова" и Энеевой, то же самое мог бы сказать о последнем документе, показывающем, насколько цивилизованное европейское судопроизводство отличается от нашего. После окончания заседания возник небольшой инцидент: одна из присутствовавших в зале зрительниц стала громко возмущаться короткой юбкой прокурора Новичковой. "Это меня оскорбляет!" – кричала она. Надо сказать, что представители мужской составляющей суда уже давно между собой обсуждали этот факт. Что ж, девушек понять можно. Они, видимо, сообразили, что в связи с этим процессом войдут в историю, и решили осуществить это вхождение во всей красе: в коротких форменных юбках (действительно мини – у Новичковой) и на шпильках.

10 ФЕВРАЛЯ в суд был вызван в качестве свидетеля (потому что выставку видел его брат!) Сергей Ряховский. Его регалии говорили сами за себя: член Совета по взаимодействию религиозных организаций при президенте России и член Комиссии по духовной безопасности (!) Настоящий профессионал в своем деле, стилистика его выступления не оставляла на этот счет никаких сомнений. Кроме того, он назвал себя епископом протестантской церкви. Ряховский зачитал пространное письмо, клеймящее выставку как оскорбительную для всех христиан. Для вящей убедительности безобидное собрание работ актуальных художников было определено как "погром против христианства" и "изощренная провокация". Далее епископ выступил в защиту "граждан, пресекших провокационную выставку" и пригрозил, что подобные выставки в регионах могут быть в следующий раз пресечены уже протестантами. Затем последовал уже совершенно неожиданный вывод: оказывается, выставка спровоцировала антисемитизм и от нее страдают неповинные евреи. Когда Шмидт поинтересовался в связи с последним утверждением: как русские (ведь среди художников преобладали русские**) могли спровоцировать антисемитизм, Ряховский заявил, что и письмо депутатов о запрете еврейских организаций, и избиение раввина являются следствием выставки. Удивительно, что он не упомянул в качестве последствий выставки цунами, обрушившийся в конце прошлого года на Юго-Восточную Азию!

Следующим выступал работник отдела информации Союза художников России, Виктор Калашников. Этот начал с воспевания экспертш, обвинявших художников и соответственно с призыва наказать виновных в организации выставки, "направленной на утверждение принципов релятивизма, принципов вседозволенности".

Во время перерыва я услышала дикие вопли на лестничной площадке. Бабка в платке с остановившимся взглядом мертвой хваткой вцепилась в женщину, пытавшуюся фотографировать происходящее. Рыцарственный Евгений Ихлов в который раз бросился на помощь женщине, он пытался отцепить от нее разъяренную тетку. То же самое пытался сделать молоденький пристав. Наконец появился пристав более крупный и опытный. Он также стал отдирать полоумную, на что та ответила пощечиной. (Надо сказать, что приставы этого суда производят приятное впечатление, особенно по контрасту с фанатизованной толпой). После непродолжительной борьбы бабку удалось обезопасить. Когда мы возвратились в зал, верующие радовались, что "удалили провокаторшу".

В конце заседания происходило исследование вещдоков, то есть произведений художников. Некоторые из них были порваны, например, фотографии Подосинова. На работе Дорохова виднее всего были надписи, сделанные погромщиками: "Бесы. Мразь", на работе Зражевской – надпись "Гады". Работу Кулика вообще невозможно было разглядеть из-за огромного красного пятна в центре картины. Что касается Галстяна, ограничились демонстрацией мешочка, в котором, как было сказано, хранились кусочки глины. Искореженный погромщиками оклад, принадлежавший Тане Антошиной, так и не стали вынимать из пакета. Надо сказать, что собравшиеся в зале верующие не попадали в обморок при виде "орудий преступления". На этот раз они сидели притихшие, слишком уж разительное несоответствие представляли демонстрируемые работы (вернее их остатки) с тем злобным поливом, который был организован заинтересованными лицами по их поводу.

14 ФЕВРАЛЯ заседание началось с выступления священника храма Благовещения Богородицы в Петровском парке, Максима Обухова. Он уверял, что прихожане его храма, хоть и не были на выставке, однако после ее открытия (и существования в течение четырех дней) горят ненавистью ко всем неверующим, даже, как выяснилось, не причастным к выставке. Когда Анна Ставицкая спросила, кощунственно ли заливать краской лик Христа и топтать оклад иконы, свидетель заявил: "Вы сами довели людей до такого состояния", – на что Ставицкая справедливо заметила, что никого ни до чего не доводила.

Не в первый раз Юрию Шмидту, в основном проводившему допрос, пришлось выслушивать хамские реплики с места. Одного дядьку, заоравшего на адвоката: "Хамло какое!", – судья удалил из зала. Впрочем, это не помешало ему вновь появиться в зале после перерыва.

Далее Новичковой и Гудим зачитывались письма из отдела Внешних церковных связей Патриархии, от Евангельской лютеранской церкви, от Конгресса еврейских религиозных организаций и объединений и от Центрального духовного управления мусульман. Все это были грозные филиппики, направленные против организаторов и участников выставки "Осторожно, религия!", требующие возмездия, причем в уголовной форме. Особенно впечатляло заявление мусульман, подписанное Фаридом Салманом. В письме утверждалось, что никакой клерикализации общества нет и в помине, что это – "ксенофобский миф". Оказывается, все предваряющие выставку тексты были написаны в духе анархизма и воинствующего атеизма, а за художниками не признавалось право называть себя верующими. Ценность разгромленных работ объявлялась равной ценности материалов, из которых они были сделаны, а погромщики представлялись как герои. Кроме того, в письме клеймились правозащитники, в особенности Пономарев и Ихлов.

Далее следовали дополнительные материалы стороны защиты. Во-первых, Юрий Шмидт зачитал заявление Нобелевского лауреата, Гинзбурга, который был возмущен клеветой Ямщикова, утверждавшего, что, якобы, он настаивал на запрете РПЦ. Гинзбург заявил, что, выступая за светское государство и свободу совести, никогда не требовал запрета РПЦ или каких-либо других конфессий. Далее адвокат Шмидт предложил приобщить к делу несколько публикаций, связанных с Биеннале, в частности о награждении золотой медалью Академии художеств О. Кулика и В. Мамышева-Монро. Последнее вызвало недовольство Новичковой, которая заявила, что Церетели представляет современное искусство, а его премия – альтернативная, то есть не отражающая мнение широкой общественности. Впрочем, судья публикации к делу приобщил, как приобщил и ксероксы работ на религиозные темы из западных альбомов по современному искусству. Надо сказать, что Юрий Самодуров собрал впечатляющую коллекцию таких альбомов и каталогов выставок, например, "Corpus Christi". Он совместно со Шмидтом уже демонстрировал их суду 1 февраля.

Далее были зачитаны письма представителей творческой интеллигенции и правозащитников в поддержку выставки. Особенно впечатлило письмо группы православных верующих, которые прямо заявили, что реальными преступниками является "Шаргунов и его банда", а вовсе не художники и организаторы злополучной выставки. Юрий Шмидт предварил зачитывание документов эмоциональной речью. Он сказал, что прекрасно знает как собирались осуждающие нас "страшилки" и письма трудящихся, призывающих к расправе, как активисты Шаргунова собирали подписи под одним и тем же текстом. Письма, представленные защитой, как и письма, заполняющие 11 томов дела, не являются доказательством; приобщение писем в нашу поддержку – это попытка показать, что не все общество горит ненавистью и желанием увидеть подсудимых за решеткой.

* Когда я рассказала о Савелии Ямщикове некоторым своим друзьям-художникам, они поразились произошедшей с ним метаморфозе, потому что когда-то знали его как порядочного верующего человека, большого специалиста по иконам. Одна художница у него даже училась. Интересно, что другой наш с мужем друг вспомнил, что очень давно знал Шаргунова и его супругу. (Кстати сказать, выяснилось, что Винцент его настоящее имя, имя же Александр было дано ему при рукоположении.) Тогда, в начале 70-х, эта пара показалась ему очень симпатичной, интеллигентной. Однако уже в 1973 году, как пишет наш друг о Шаргунове, "пепел Савонаролы застучал в его сердце", и общение прекратилось.

** Я против определения национальности по крови (национальность определяется культурой и языком), но такой подход нам постоянно навязывается антисемитами, и поэтому в данном контексте адвокат Ю. М. Шмидт прав.






Материалы по теме:

22.06.2004 Реникса!



Ссылки:












    Неформат
    Картотека GiF.Ru
    Russian Art Gazette

    Азбука GiF.Ru









 



Copyright © 2000-2015 GiF.Ru
Сопровождение  NOC Service






Сейчас автозапчасти КИА Спектра можно приобрести в любом количестве.


  Rambler's Top100 Яндекс цитирования