Перейти на главную страницу

геокультурная навигация
обновлено 18.12.2017

Расширенный поиск

 экспорт: новости // афиша
 

Арт-процесс


Арт-процесс :: Биеннале

Вторая Московская биеннале современного искусства. Амнезия по полной программе
1 марта 2007

1 марта в российской столице открылась Вторая Московская биеннале современного искусства. Тема биеннале – "Примечания: геополитика, рынки, амнезия". // полностью...









Роберт Уилсон: "Не нужно изображать переживания"

Ирина Кулик
Коммерсантъ

16.02.2007

Роберт Уилсон покажет в Москве свой видеоарт

Одним из самых прославленных гостей 2-й Московской биеннале современного искусства, которая открывается 1 марта, станет Роберт Уилсон. Знаменитый театральный режиссер предстанет в качестве художника. В мае в Москве будет показана его выставка "Портреты", организованная агентством ":marka:face:fashion:",– постановочные видео, где моделями выступают люди, которых привычнее видеть в глянцевых журналах, нежели в произведениях мэтра авангардного театра. РОБЕРТ УИЛСОН, приехавший в Москву, нашел время, чтобы объяснить ИРИНЕ КУЛИК, что в новом проекте он нисколько не изменил принципам своего искусства.

– Что объединяет героев ваших видеопортретов? Неужели только звездный статус?

– Далеко не все из них знамениты, и даже не все они – люди. Да, здесь есть голливудские звезды, есть китайский писатель Гао Синцзянь, лауреат Нобелевской премии. Но есть и просто автомеханик, борец сумо, есть сова, пантера, еж. Для меня все это – нечто вроде фамильного альбома. Этакая безумная семейка. Люди с улицы и те, кто имеют статус богов. Ведь Брэд Питт или Шэрон Стоун для современного общества – примерно то же, что и боги для древних греков. Фигуры коллективного культурного сознания, именно поэтому они нас так притягивают. Как Мэрилин Монро: даже через пятьсот лет все будут знать, кто она.

– А вам было бы интересно поставить с этими актерами-звездами спектакль?

– С некоторыми из героев "Портретов" я уже работал. А с другими мы как раз обсудили такую возможность. Я бы хотел сделать спектакль с Сельмой Хайек и с ее матерью, бывшей оперной певицей. Они могли бы вместе спеть... Съемки "Портретов" оказались отличным способом познакомиться с людьми. Сейчас я начинаю работать над новой серией портретов – это портреты на заказ. Люди заказывают портреты своих родственников, друзей, собак. Еще я хочу сделать серию портретов всех ныне живых президентов США. Может, еще спортсменов – участников Олимпиады в Китае. Это вполне традиционное занятие: все художники, от Гойи до Уорхола, писали портреты. То же самое и в театре: есть пьесы о людях, пьесы о богах...

– Изначально "Портреты" делались для телевидения?

– Да, это первый проект нового арт-канала, который будет транслировать видеоарт. Очень необычный для телевидения проект: почти неподвижная картинка, скорее, то, что висит на стене, чем то, что смотрят на экране. Как окно или огонь в камине. Что-то, с чем ты живешь, и что живет с тобой. "Портреты" могли бы найти место в больнице, в домах престарелых – это идеальные компаньоны. Вот "Сова", например, уже стала "домашним животным" у одной нью-йоркской коллекционерки. А кто-то, может быть, предпочтет держать у себя в ванной Брэда Питта в натуральную величину.

– Идея этих почти неподвижных видео близка тому, что делал Уорхол в своих фильмах "Сон" или "Эмпайр"...

– Нет, это не просто поставить камеру и пойти гулять. Это тончайшая работа, часы и часы постановки света, грима. Например, в портрете Вайноны Райдер освещение повторяет весь суточный цикл – с утра и до ночи. И длится это видео почти сутки. Мне всегда нравилось делать продолжительные вещи: еще очень давно я делал спектакли, которые шли по нескольку дней.

– Почему вы так стремитесь замедлить время?

– Меня всегда завораживала неподвижность, тишина, покой. Эзра Паунд сказал, что четвертое измерение – это неподвижность. В покое есть особая сила – это сила дикого зверя. Клейст сказал, что хороший актер должен быть подобен медведю. Медведь никогда не атакует первым. Я три месяца жил в горах в британской Колумбии, и однажды меня разбудил шум. Я взял карманный фонарик, зажег его и увидел медведя, вошедшего в мой уединенный дом. Я держал фонарик направленным на него, мы оба не двигались, и в какой-то момент моя рука просто устала держать этот фонарь. Я пытался расслабиться и понял, что медведь тоже пытается расслабиться. Через час он ушел. В театре формы, которым я занимаюсь, все чувства спрятаны глубоко внутри, их не нужно показывать.

Вот, например, Жанна Моро в "Портретах" – она снята в образе Марии Стюарт накануне казни, я ставлю с ней спектакль, где она будет играть королеву Шотландии. Она стоит неподвижно, но вы прекрасно понимаете, что она не автобус ждет и не спит, как в уорхоловском фильме. Или портрет иранской шахини Фары Дибы Пахлави. Она сидит, положив руку на стеклянный стол, а потом она медленно поднимает эту руку и подносит ее к голове, затем опускает обратно. Это как жест театра но, обозначающий плач. Она спрашивала меня: "О чем я должна думать?". Я сказал: "Ни о чем". "Это невозможно".– "Тогда думай о чем хочешь". Когда я показал ей законченную работу, она заплакала и сказала: это вся моя жизнь. Но на ее лице нет никаких эмоций. Это и есть театр формы, в котором не нужно изображать переживания, как этого требовали все эти ужасные русские вроде Станиславского. Если ты изображаешь эмоции и естественность,– значит, ты лжешь.

– Свет в этих "Портретах" так же важен, как и в ваших спектаклях?

– Без света нет пространства. Свет – это самый важный элемент театра. Например, если здесь выключить все светильники и направить свет только на чашку, которую я сейчас держу, она станет участником нашей беседы, актером. Но на самом деле главным героем будет свет. Мой спектакль "Эйнштейн на пляже" заканчивался 18-минутной сценой, единственным героем которой был луч света в пустом пространстве. А среди "Портретов" есть видео неподвижной пантеры в пустой студии, и единственный меняющийся элемент там – это направленный на нее усиливающийся свет. Свет для меня – это линия, идущая сверху, ось времени. А пространство – это горизонтальная ось. Все события и явления возникают на пересечении этих линий.

– А звук в ваших "Портретах" есть?

– В этой серии есть и немые фильмы, но есть много разных звуков – специально написанные тексты, песни Лу Рида, Тома Уэйтса, Дэвида Бирна. В снятом на заказ портрете некоей дамы, мечтавшей стать оперной певицей, но не имевшей голоса, звучит ария Марии Каллас, запущенная в обратную сторону. А еще там есть пение сверчков. Сверчки живут 23 дня, но я замедлил запись так, как если бы растянул время их жизни до человеческих 70 лет. И никто уже не может узнать, что это за звук: это похоже на пение детей.

– Спектакль, после которого вы стали знаменитым, назывался "Взгляд глухого" и был совершенно безмолвным, а в последнее время вы ставите в основном оперы, то есть спектакли, в которых нет ни секунды тишины. Как вы вернулись к звуку?

– Героем моего первого спектакля был глухой двенадцатилетний мальчик, который никогда не ходил в школу и не знал слов. "Взгляд глухого" был построен на его наблюдениях, снах, зарисовках. Первыми текстами, которые появились в моих спектаклях, были тексты этого мальчика. Это были просто сочетания звуков: HAP HATH HAT. Сначала я думал, что это случайный набор букв. Но потом заметил, что это идеальные математические последовательности, которые может выдать человек, наделенный совершенно отличными от наших способностями. И от этих математических формул языка я вновь вернулся к словам и музыке, стал ставить Шекспира и Вагнера. Но все свои спектакли я сначала ставлю в полной тишине – и только потом добавляю звук. Когда вы слушаете радио, вы домысливаете картинку, когда смотрите немой фильм – домысливаете слова. Но если их потом соединить, они образуют не одно, а два пространства. Я стремлюсь к тому, чтобы между тем, что мы видим, и тем, что мы слышим, сохранялось напряжение.






Материалы по теме:




Ссылки:












    Неформат
    Картотека GiF.Ru
    Russian Art Gazette

    Азбука GiF.Ru









 



Copyright © 2000-2015 GiF.Ru
Сопровождение  NOC Service








  Rambler's Top100 Яндекс цитирования