"Россия 2" открывается

Табуретка для вечности


Насколько власть должна обращать внимание на то, что человек пишет, и что в стране публикуется?

Я не знаю, как может быть в идеальном государстве... Наверное, в идеальном государстве власть не должна вообще обращать внимания на литературу; именно как власть. Интерес с читательской точки зрения, конечно, может быть и у государственных людей тоже. Но у нас – это некое особенное дело. Если Достоевский получил в свое время 10 лет каторги за чтение письма Белинского к Гоголю, в сталинские времена люди исчезали за литературу, а в брежневские их высылали, то, наверное, по-прежнему у нашей власти и литературы будут болезненно-любовные отношения. Это такие два старых любовника, которых трясет от взаимной любви и ненависти.

Каково было вам испытать на себе внимание власти, в частности, когда "Идущие вместе" подали иск против Сорокина?

Я уже очень много говорил на эту тему и для меня это уже старая сказка, абсолютно неинтересная. На уровне одной реплики можно сказать: я как будто оказался внутри собственного произведения, когда шел весь этот процесс.

Сегодня и власть, и общество достаточно лояльно относятся к содержанию бульварных романов. К их нравственности обычно нет никаких претензий. Но почему, стоит появиться какому-то "идейному" произведению, сразу завязывается публичная дискуссия на тему: достойная ли получилась книга и насколько она соответствует каким-то нравственным принципам?

В России идеи довольно долго вытесняли вещи. И любая идея по сей день воспринимается как некий объект. Наверное, поэтому.

Насколько для художника опасно стать адекватным социальному заказу?

Были художники, которые гениально выполняли социальный заказ. Прокофьев, например, или Шестакович. Но это композиторы. В литературе получалось все наоборот. Социальные заказы не переживали свое время. Маяковский, например, все-таки сохранился ранний. Я думаю, что это разрушительно на самом деле – для автора выполнять социальный заказ. Для эстетической составляющей.

Какой механизм этого разрушения?

Это попытка ограничить себя, вписаться в некий поворот, в траекторию стиля. А это, прежде всего, насилие над личностью, как мне кажется. Может получиться просто хорошо сделанная вещь. И не более того – не вечная вещь. Потому что, скажем, есть вечная табуретка, которая делается для себя, а есть заказная – которая делается под определенную задницу. Задница умирает, и остается просто нелепая память о ней.

А табуретка, созданная для себя, сияет вечным светом.



полный адрес материала : http://www.gif.ru/themes/culture/russia-2/stool/


  Rambler's Top100 Яндекс цитирования