Перейти на главную страницу

геокультурная навигация
обновлено 19.07.2019

Расширенный поиск

 экспорт: новости // афиша
 

Арт-процесс


Арт-процесс :: Параллельные миры

"Россия 2" открывается
14 января 2005

18 января в Центральном доме художника открылась выставка Галереи Марата Гельмана "Россия 2", дав старт одноименному масштабному проекту, цель которого – создать культурную систему, параллельную официозной, собрав творческих людей на рабочей художественной площадке, находящейся в свободном доступе. Проект объединяет литературные, художественные, акционистские и другие инициативы в форматах интернет-портала, выставки, литературных сборников, встреч, перформансов. // полностью...









Марина Куханова: "Одержимость познанием напоминает страсть коллекционера"

Беседовал Дмитрий Галкин
Общество // Журнал-каталог "России 2"

25.01.2005

Марина Константиновна Куханова, микробиолог, лауреат Государственной премии.

Как Вы считаете, чем объясняется нынешнее тяжелое положение российской науки?

Трудно сказать, вся страна, по-моему, в тяжёлом состоянии, а наука с точки зрения правительства не является приоритетом государственной политики. Кроме того, наука делится на отдельные отрасли, состояние которых всегда различалось. Хорошо финансировались и в советский период, и сейчас тоже финансируются лучше других отраслей космические разработки, и ядерная физика. Но некоторые направления, несмотря на всю их перспективность, никогда не развивались. Как у нас не было никогда фармацевтической промышленности, так её и сейчас нет. И в ближайшие 10 лет, я думаю, не будет.

Изменился ли статус учёного по сравнению с советским временем?

Наверное, потому что изменился статус науки. У нас сейчас практически отсутствует общественный запрос на науку, – я имею ввиду естественные науки. Хотя последнее время, судя по количеству студентов и аспирантов, которые приходят в наш Институт микробиологии, интерес к науке, по-видимому, несколько возрос. В середине 90-х годов на естественных факультетах университета был недобор, в отличие от гуманитарных, особенно экономического. Наука в 90-е выживала только за счёт энтузиастов, многие учёные уехали, что совершенно логично. Сейчас в российской науке практически нет среднего поколения. Есть молодежь, аспиранты, которые, как правило, собираются уезжать из страны. И есть люди, которым за 50, которые не могли уже в этом возрасте завоевать за границей какие-то позиции. Это очевидная проблема, которую никто не знает, как решать, несмотря на некоторое оживление. Но самая большая проблема нашей науки в том, что никто не знает, что будет через два года. В Академии наук практически все, начиная от дирекции и кончая академиками, не уверены в её будущем. Может, её вообще не будет через два года. Но то, что российская наука вымрет, я считаю просто невероятным. В России наука стала делом людей не совсем нормальных и адекватных с общепринятой точки зрения. Тех, кто готов за сто долларов сидеть с утра до ночи в лаборатории просто потому, что ему это интересно. Эта одержимость познанием несколько напоминает страсть коллекционера. Поэтому российские учёные науку не оставят. Она, по крайней мере в этом смысле, перестала зависеть от экономических обстоятельств.

Почему российский учёный не может быть "нормальным человеком", который за достойное материальное вознаграждение занимается любимым и нужным обществу делом?

Потому что государство считает, что наука – это не предмет первой необходимости. А почему общество с этим соглашается, потому что у нас нет гражданского общества. Конечно, падение престижа профессии учёного сказывается на развитии науки, уровень докторов наук, научных сотрудников в целом падает. Может, это связано с тем, что многие способные люди уехали за границу, и там занимают достаточно сильное положение. В этом легко убедиться, если посмотреть рейтинг журналов, в которых публикуются наши учёные, уехавшие из страны. Нам, тем, кто работает в России, сейчас труднее публиковаться в заграничных журналах, потому что нам, в общем, не очень-то доверяют. Наш рейтинг не очень высокий, хотя есть отдельные достойные учёные, но они обычно работают совместно с западными. Власть не обращает внимания на науку, потому что она, по мнению власти, даёт мало (я имею ввиду только медицину и фармакологию, в которых я разбираюсь). Но откуда в науке появятся средства? Для этого должны нашими научными разработками заинтересоваться какие-то компании крупные компании. Но у нас не было и нет обслуживающей науку инфраструктуры, без которой внедрение научных разработок немыслимо. У нас даже если создашь вещество, его проверить негде на системах, адекватных западным. Можно синтезировать, создавать какие-то соединения и класть на полку. Надо заниматься созданием инфраструктуры, без неё никакие инвесторы в нашу науку не придут. Есть, казалось бы, соответствующие органы власти: министерство науки, министерство здравоохранения, фармкомитет и много всего прочего. Но они бессильны, потому что необходимых ресурсов у них нет.

В не верите в то, что какие-то коммерческие структуры займутся внедрением научных разработок? Неужели лекарство от СПИДа, за которое Вы получили Государственную премию, до сих пор лежит на полке?

Нет, оно в клинике, оно прошло, согласно нашим законам, все тесты: и фармкомитет, и Минздрав, и всё прочее. На Западе им также интересуются, но наши тесты их не удовлетворяют, потому что у нас только два центра, один – в Пущино, другой в закрытой военной организации, где могут работать по международным правилам. Поэтому продать его мы не можем. Синтезированное нами вещество производит небольшая коммерческая организация, которая еле выживает. В нашей стране существует вот какая проблема. У нас раковые и спидовские больные получают бесплатные лекарства, а это значит, что они производятся по госзаказу. А госзаказа нет! Вернее, очень маленький. А для того, чтобы на Западе одно вещество прошло испытания от лаборатории до клиники нужно 800 миллионов долларов. Таких денег в нашей стране на внедрение научных разработок нет. Хотя с проведением научных исследований ситуация несколько улучшилась. У Миннауки появились какие-то грантовые деньги. Иногда думаешь, а надо ли биться? Стоит ли вести исследовательскую работу, если масштабное внедрение полученных результатов практически невозможно? При этом появляются хорошие теоретические, фундаментальные работы, делаются прекрасные доклады. Но всё это происходит на фоне обескураживающего равнодушия к науке со стороны власти и общества в целом. Причина этого, на мой взгляд, в том, что наше общество живёт исключительно настоящим.

Может для России выгоднее приобретать разработки в странах с развитой научной инфраструктурой?

Наука – это важнейшая часть культурного наследия, обращение к которому помогает развитию общества в целом, в том числе и получению экономических результатов. В этом отношении показателен пример Китая, где наука начала развиваться относительно недавно. На китайцев 10 лет назад в научном мире вообще не обращали внимание. А сейчас в Китае созданы научные центры, в которые пригласили работать китайских учёных, которые были разбросано по всему миру. Им дали зарплаты, сравнимые с теми, которые они получали в США. В результате, за последние десять лет Китай сильно укрепил свой научный потенциал. Резко увеличилось количество научных разработок. Но дело даже не в этом. Я считаю, что уровень развития науки определяет общий уровень страны и восприятия её в мире. Если мы не будем развивать науку, как нам не доверяют, так и не будут доверять. Хотя при этом наших учёных очень любят за границей. Наконец, мы просто не имеем права отказываться от своего культурного наследия. Так всё можно уничтожить, – и литературу, и театр, и искусство. С чем мы тогда останемся?

Происходит ли сейчас некий общественный отказ от науки?

Не знаю, насколько этот отказ общественный, тем более, что гражданского общества я в России не вижу. От имени общества говорит власть. Вот Президент недавно сказал, что мы много едим и мало даём. Было и такое. Если он считает, что государственная зарплата в сто долларов – это много, тогда у него слишком скромные запросы. Вся наша беда в том, что мы равнодушны к своему культурному наследию. Вот я слышала от своих американских коллег полусерьёзные высказывания о том, что Америка променяла бы половину своего богатства за Красную площадь. Они чувствуют свою ущербность, у них нет истории. А мы, в свою очередь, не ценим ни собственной истории, ни культурного богатства.

То есть, по Вашему мнению, речь идет об "отказе" от культурного наследия в целом. Можно ли как-то помешать этому процессу?

Я не говорю, что общество пытается отказаться от культурного наследия. Оно по большей части к нему просто безразлично. Кроме того, какая-то, пусть и небольшая часть общества активно протестует. Всё-таки сейчас довольно много протестов против того, что сейчас делается с памятниками, против того, как уродуется центр. Я не думаю, что народ пытается отказаться от культурных традиций, но какие-то первоочередные жизненные моменты сейчас давят слишком сильно. Большинство вынуждено тратить почти все силы на их решение, а из-за этого вынуждено и жить по принципу "после меня хоть потоп". Интересы человека, конечно, определяются тем, удовлетворены ли его первоочередные потребности. В 80-90-е годы у нас институт был одним из лучших, но когда семьи нечем кормить стало, наши сотрудники тоже стали говорить, давайте перекристаллизовывать NaCl! Всё равно, что делать, лишь бы выжить в тот момент. Сейчас всё-таки такого нет, не появилось и серьёзного глубокого понимания стоящих перед нами проблем. Я была недавно на одном смешном совещании по проблеме СПИДа в России. Там был один депутат Госдумы, который сказал, что теперь "Единая Россия" берет эту проблему под свой контроль. Все поняли, что дальше двигаться некуда. Я как сидела, так и свалилась. Он говорил, что сейчас проблема СПИДа стоит так остро потому, что больны в основном люди в промышленных районах. И если так будет дальше продолжаться, то уголь будет некому добывать через несколько лет, поскольку количество больных удваивается каждый год. Это смешно так описывать проблему. У меня после его слов сразу появилась мысль: "Отменят гранты по СПИДу!". Так и произошло. У меня был грант по СПИДу, финансировало Министерство здравоохранения, а потом его отменили. Но я не могу ответить на Ваш главный вопрос. Я не знаю, что будет дальше.






Материалы по теме:

14.02.2005 Терарт?



Ссылки:












    Неформат
    Картотека GiF.Ru
    Russian Art Gazette

    Азбука GiF.Ru









 



Copyright © 2000-2015 GiF.Ru
Сопровождение  NOC Service








  Rambler's Top100 Яндекс цитирования