Перейти на главную страницу

геокультурная навигация
обновлено 20.10.2019

Расширенный поиск

 экспорт: новости // афиша
 

Арт-процесс


Арт-процесс :: Параллельные миры

"Россия 2" открывается
14 января 2005

18 января в Центральном доме художника открылась выставка Галереи Марата Гельмана "Россия 2", дав старт одноименному масштабному проекту, цель которого – создать культурную систему, параллельную официозной, собрав творческих людей на рабочей художественной площадке, находящейся в свободном доступе. Проект объединяет литературные, художественные, акционистские и другие инициативы в форматах интернет-портала, выставки, литературных сборников, встреч, перформансов. // полностью...









Утопия как двигатель истории

Вадим Штепа, главный редактор журнала "ИNАЧЕ"
Журнал-каталог "России 2" / Модели и угрозы

02.02.2005

К слову "утопия" ныне принято относиться в лучшем случае скептически. Это вполне объяснимо – еще не остыла память о тоталитарных режимах ХХ века, идейной основой которых послужили внешне гладкие и лучезарные утопические учения – прежде всего, социалистические и националистические.

Популярный в литературе с эпохи Возрождения утопический жанр оказался в ХХ веке едва ли не полностью заменен своей смысловой противоположностью – антиутопией. Авторы-антиутописты доводили утопические, социально-идеалистические концепции до абсурда, вскрывая их диктаторский характер. Хрестоматийные антиутопии – "Мы" Евгения Замятина, "Ферма животных" и "1984" Джорджа Оруэлла и многие другие произведения, принадлежащие перу самых ярких и страстных "антипророков" минувшего века.

Однако, сформировав однозначно негативное отношение к воплощенным утопиям прошлого века, современное либеральное общество в целом снизило свою способность понимать историю, не говоря уже о том, чтобы ее творить. Поскольку, как бы это ни казалось парадоксальным, но в основе всех исторических преобразований лежали и лежат именно утопии. Именно утопическое – первооткрывательское, творческое мировоззрение, воля начать историю заново – становится тем фундаментом, на котором впоследствии вырастают политические идеологии и стратегии. Так, Жан Бодрийяр в своей книге "Америка" убедительно доказал, что Новый Свет был открыт и построен именно утопистами, которым стало тесно в рамках старых европейских режимов.

Кандалы социального прагматизма

В сегодняшней российской политике очевидны те же тесные идейно-мировоззренческие рамки. Но связано это не только с чиновничьей "вертикалью", навязчивой официальной пропагандой и давящей идейной пустотой "партии власти". Проблема в том, что исчерпаны сами идеологии некогда "классического" политического спектра – и правые, и левые. Исчерпанность эта ярче всего проявляется в том, что любое позиционирование на этой шкале порождает в обществе "автоматическое" признание оптимальности "центризма" и как следствие – бесконечное самовоспроизводство хранителей нынешнего статус-кво.

Выход за пределы этой "право-левой" шкалы адепты традиционных идеологий, прочно интегрировавшиеся в текущий миропорядок, как правило, объявляют "утопией". На этот феномен еще в начале прошлого века обратил внимание социолог Карл Мангейм: "Социальные слои, представляющие существующий порядок, считают "действительными" лишь те структурные связи, носителями которых они являются... Утопией представители данной стадии бытия называют все те представления, осуществление которых, с их точки зрения, принципиально невозможно... Здесь все дело в нежелании даже мысленно выходить за пределы данного социального порядка. Это нежелание лежит в основе того, что неосуществимое только на данной стадии бытия рассматривается как неосуществимое вообще".

Что касается проектов "нового социального порядка", о котором мечтают современные отечественные утописты, то их, этих теоретических моделей, превеликое множество. Сосредоточимся поэтому лишь на "самых главных": на "географических", или "геополитических" утопиях. Дело в том, что, в конечном счете, всякая утопия начинается с географической локализации той или иной модели "земного рая".

"Как на Западе!" – а как на Западе?

Наиболее известная и популярная в кругах российской интеллигенции утопия – "западническая". Ее последователи духовно живут где-нибудь в Европе или за океаном и мечтают приблизить российскую действительность к своему идеалу. Нелишне заметить, что с известным нарастанием в последнее время патриотических настроений, эта ориентация действительно выглядит все более утопической – в расхожем смысле этого слова.

Однако быть сегодня западником сложно не только по этой причине. Классическим западникам XIX века было гораздо проще – тогда Запад представлял собой куда более гомогенную цивилизацию, чем сегодня. Он ассоциировался с Просвещением, деловым рационализмом, политической свободой, высокой светской культурой и т.д. Сегодня такого "идеального Запада" нет – он давно внутренне рассыпался в мультикультурное крошево. Кто сегодня в Париже или Вашингтоне больше олицетворяет современный "Запад" – хмурые консерваторы или разношерстные антиглобалисты? Похоже, глобализация, стирая национальные границы, стирает и прежние геополитические координаты, одна из которых когда-то называлась "Западом"...

Есть и более конкретное свидетельство геополитического раскола Запада, который уже вызвал у некоторых наших "западников" симптомы "раздвоения личности". Речь идет о проявившемся во время Иракской войны политическом размежевании США и Европы. И наверняка с укреплением Евросоюза и продолжением американского "дранга" на Ближний "Остен" это размежевание будет только усиливаться, разбивая тем самым вдребезги российскую утопию Запада как единой и процветающей по общим правилам "земли обетованной"...

Евразийство как ремейк американизма

Другая отечественная утопия, противополагающая себя "западнической" мечте, – евразийская. "Евразия превыше всего" – именно такой лозунг висел на съезде одной из множащихся в последнее время "евразийских" партий. Евразийцы мечтают воссоединить постсоветское пространство на новых, уже некоммунистических основах, и воссоздать тем самым глобальный противовес американской "однополярности". Одним словом, если западники, что логично, смотрят на Запад, то евразийцы – на Восток.

Это могло бы выглядеть оригинально, если бы евразийцы сами не преемствовали методы тех, кого они считают своими главными "геополитическими противниками". Причем речь идет о тех методах, от которых сам "противник" давно отказался. В частности, многие евразийцы апеллируют к теории "плавильного тигля", согласно которой американцы в XVIII-XIX вв. пытались создать свою единую нацию из эмигрировавших туда представителей самых разных народов. Однако, в конце концов, мультикультурализм победил: Америка стала страной различных этнических и религиозных сообществ, которые не спешат отказаться от своей идентичности в угоду единой "американской мечте". Евразийцы же провозглашают именно такое "всесмешение", ставя во главу угла некий умозрительный "евразийский патриотизм".

Все это выглядит некой иновариацией идеи "единого советского народа" (была даже такая идея в период принятия Конституции 1977 года – объединить всех граждан СССР в единую национальность: "советин"), который, как известно, рассыпался за считанные годы. Но если у коммунистов все же были свои идеологические принципы "Союза нерушимого", то непонятно, на какой позитивной (помимо сугубо негативного антиамериканизма) основе собираются вновь объединять все постсоветские народы мечтатели-евразийцы? За последние 10-15 лет эти народы уже научились ценить собственную самостоятельность (яркий актуальный пример – Украина), так что их искусственное "воссоединение" может стать делом не столько опасным, сколько – учитывая выдохшийся державный потенциал России – практически невозможным.

"Глобальный Север"

Третья утопия, которая может стать основой будущей идеологии для постсоветского пространства России, исходит из признания кризиса самой модели "национальной государственности", как она сложилась в Новое время. Во время Новейшее (то есть, нынешнее), или, как теперь принято говорить, "постсовременное", очевидно, что роль лидеров политического процесса все более переходит к транснациональным структурам. Таким, как, например, Евросоюз или АСЕАН.

При этом глобализация, как выясняется, вовсе не ведет к некой глобальной унификации. Параллельно с утверждением глобальных стандартов экономики разворачивается и "зеркальный" процесс повсеместного самоутверждения локальных культур, подавленных в свое время национальными государствами. Это особенно заметно в таких чутких отраслях, как реклама и брендинг. Наиболее проницательные аналитики (Р. Робертсон) предлагают именовать эту тенденцию удачным неологизмом "глокализация".

Показательно, что этот процесс ярче всего заметен на Севере, где символически сходятся меридианы. Север в контексте глобальной политики представляет собой уникальный полюс "схождения противоположностей" – Востока и Запада, традиции и инновации, глобального и локального. Это заметно повсюду – от Финляндии до Аляски. Неслучайно, что в русской истории самым глобально открытым, но вместе с тем глубоко самобытным явлением был Великий Новгород. И неслучайно, что в период формирования российского национального государства вокруг Москвы он был наиболее жестоко подавлен. Сегодняшнее обращение к его наследию – это вовсе не "уход в прошлое", но напротив – наиболее авангардный проект "переформатирования" современной российской государственности – с тем, чтобы приблизить ее к глобальному миру и одновременно – к истокам своей утраченной варяжско-новгородской свободы.

Известно, что именно северные регионы России склонны выбирать своими руководителями людей более современного мышления – в отличие от южного "красного пояса". Новгородцы и поморы веками общались и взаимодействовали с окружающим миром. Сегодня большинство северных регионов России также участвуют в новых транснациональных проектах (вроде "Северного форума"), однако в последнее время это участие тормозится центральными структурами, желающими монопольно распоряжаться ресурсами Севера и обеспечивать за их счет известную столичную роскошь – на фоне всеобщего регионального "выживания".

Однако есть основания полагать, что северяне не будут долго мириться с таким положением дел – ведь на Севере никогда не было крепостного права...

Перспектива этой "северной утопии" становится тем яснее, чем более нынешняя унитарная Московия напоминает классическую тоталитарную антиутопию.






Материалы по теме:

14.02.2005 Терарт?



Ссылки:












    Неформат
    Картотека GiF.Ru
    Russian Art Gazette

    Азбука GiF.Ru









 



Copyright © 2000-2015 GiF.Ru
Сопровождение  NOC Service








  Rambler's Top100 Яндекс цитирования