Этот доклад был одним из центральных на конгрессе "Pläne vom Verlassen der Übersicht" ("Как уйти от слежки"), проводившемся в Хеббель-Театре в Берлине 21-23.11.2003 в рамках проекта exArgentina.

Для газеты текст был адаптирован Давидом Риффом. Полностью текст можно прочитать на испанском и немецком языке здесь.

• Отрицание – это призыв к становлению. Но становление, в качестве опыта, становится обитаемой территорией. И тогда возникает власть. Действие этой власти подрывает статус-кво и вызывает реакции, которые в свою очередь негативны.

• Другими словами, есть две формы негативности. Одна из них деконструирует и запрещает любые целостности – ее мы назовем отрицанием-сопротивлением. Вторая – отрицание-реакция – мотивирована рессентиментом. "Отрицание-сопротивление" толкает к разнообразию, гетерогенности. Его сопротивление есть выражение труда, языка, удовольствия и творчества. Его время первично. "Отрицание-реакция", напротив, вторично, оно структурирует реальность через централизующие иерархии власти, оно требует консервации и блокировки всякого становления.

• Сегодняшние кризисы в Латинской Америке реализуют обе формы негативности. От сапатистского восстания, затем от аргентинского восстания в декабре 2001 г., вплоть до бунта в Боливии, сопротивление населения предстает как деконструирующий элемент и в то же время, открывает разнообразные возможности для будущего.

• Власть и контр-власть соотносятся друг с другом в асимметричных оппозициях и несовпадениях, в сосуществовании и конфронтации. Пространства отношений, проникающие одно в другое, отбирающие друг у друга территорию, вторжения за вражескую линию фронта. Хотя это пространство может показаться фрагментированным, оно также полно внутренних переходов, туннелей, военизированных границ и порогов.

• Латиноамериканские кризисы – это тихая реакция. Такие кризисы прекращают дружбу и сталкивают тех, кто видит в каждом подобном разрыве нормы результат возникшей субъективности и теми, кто упорно представляет кризис как системную "дисфункцию". Мы предпочитаем первых, потому что они способны видеть себя как творцов, а не только как жертв сложившейся ситуации.

• Есть ли у нас языки, образы и процессы мышления, чтобы зафиксировать, собрать и развить власть сопротивления? Можем ли мы, в пространствах контр-власти, порождать субъективность, которая подготовит кризис? Сможет ли эта субъективность победить и продолжить свое движение? Способны ли мы разработать новый политический радикализм, укорененный как в автономной организации, так и в горизонтальной взаимозависимости? Есть ли у нас ясное представление о сегодняшнем социо-политическом конфликте? Существует ли практическая солидарность между группами, которые встречаются только в точечных конфронтациях против репрессии? Что будет с нами, когда мы нанесем глубокие раны по телу капитализма, разрывы, которые откроют для нас путешествие в неизвестность? Мы подозреваем, что в этой авантюре, институты, традиции привычного для нас общества потеряют свою значимость.

• Возможно, кризисы в Центральной Америке – не настоящие политические революции, но это настоящие бунты, революции в субъективных практиках. Эти разнообразные революции крутятся вокруг таких проблем, как самоуправление естественными ресурсами, перспективы нового материального производства жизни, которые по-новому расставляют акценты в производстве стоимости. В Аргентине, пейзаж заметно поменялся: можно указать на движение безработных (piqueteros), на сотни заводов, захваченных и управляемых рабочими, на муниципальные собрания, которые переопределили само понятие публичного пространства, на экономические сети, основанные на солидарности, на эксперименты в охране здоровья, воспитании, правах человека, в контр-информации, на новое искусство, которое дает детальное описание этих новых сетей, на новую эстетику, которая представляет опыт вне стереотипов и вне спектакулярной фигуры зрителя, наконец, на новый язык, который обновляет свое значение. Этот новый язык – более не способ выражения, затопленный СМИ, не несоизмеримо далекий язык академии и не политический жаргон, рассматривающий мир как объект манипуляции.

• В Латинской Америке отрицание изобретает новые способы движения по взорванной шахматной доске. Фрагментированная почва пересекается путешествиями субъектов и этическими скитаниями, которые оставляют далеко позади образ страдающей жертвы. Это кризис надо принять, но не только в его разрушительных и дисциплинарных силах: пустырь может стать территорией для соединения производительных энергий и субъективностей, через сотрудничество.

• Вернемся к нашим самым тайным сомнениям относительно отрицания-сопротивления: как выразить образы, которые отразят возникновение нового социального протагонизма? Описания, которые стремятся к такому выражению, часто впадают в крайний редукционизм, вследствие описательности, которая не подвергает сомнению свой репрезентативный модус. Поэтому необходимо развить эстетическую мысль, способную строить новые формы репрезентации, избегающие плоских политических интерпретаций.

• Сопротивления запустили в движение практику чтения как интервенции – интервенции как чтения. Они породили новые эстетические и этические подходы: новые связи между материальной практикой и понятийными возможностями; воплощение мысли и мыслимость действия; последний гвоздь в гроб разделения телесных ощущений и идей; движение, чьи непосредственные действия формируются знанием, делаюшим опыт вновь возможным. Эта новая субъективная территория способна сама себя поддерживать. Она может стать источником суждений, утверждений, оценок, боев и столкновений.

• Эту территорию характеризуют ключевые качества "людей будущего" (иногда присутствующих, иногда отсутствующих, но всегда зависящих от эстетического акта, который их провозглашает). Нет сомнений, что это чужая территория, сопротивляющаяся овеществлению и редукции. Машина, способная к суверенному выбору мира, который она будет реализовывать.

• Каждое сопротивление-отрицание предполагает проект объединения. Оно состоит в производстве своих собственных условий. Текущий "Латиноамериканский кризис" предстанет не только в свете экономической науки – как пророчество сверхъестественной судьбы Богини Экономики – но будет сиять в свете упомянутых движений воссоздания, в которых и состоит настоящая весть латиноамериканской борьбы всему миру.

Буэнос Айрес, 20 октября, 2003

Перевод с англ. Артем Магун

Версия для печати