Перейти на главную страницу

геокультурная навигация
обновлено 21.09.2019

Расширенный поиск

 экспорт: новости // афиша
 

Арт-процесс


Арт-процесс :: Биеннале

Московская биеннале: новая актуальность и деприватизация надежды
29 сентября 2004

28 января 2005 года открывается Первая Московская биеннале современного искусства. Избрав в качестве темы мероприятия лозунг "Диалектика надежды", шесть европейских кураторов попытаются внести свою лепту в святое дело возрождения надежды "как коллективного социального чувства", утрата которого, равно как и "утрата Великой мечты о социальных переменах", по образному выражению организаторов, "привела к приватизации надежды, определившей многие процессы в искусстве 90-х годов". // полностью...









Призраки биеннале

Юлия Попова
Эксперт, #6 (453) от 14 февраля 2005

18.02.2005

С открытием первой биеннале современного искусства Москва вступила в элитный клуб арт-столиц мира. Однако самой биеннале только предстоит стать настоящим художественным форумом

Вряд ли стены бывшей городской думы (она же бывший Музей Ленина) когда-либо видели такую давку, какая случилась на открытии первой Московской биеннале современного искусства. Зрители, художники, чиновники Минкульта, арт-критики, коллекционеры, спонсоры, атташе по культуре проталкивались к центральной лестнице Музея Ленина, как к трапу последнего парохода, уходящего из большевистской России в Константинополь. Так, собственно, и должно было быть: давка в день открытия – такая же неотъемлемая часть любой биеннале современного искусства, как и практически полное отсутствие публики во все оставшиеся дни.

Диалектика

Конечно, первую Московскую биеннале тут же хочется сравнить со всеми любимой Венецианской. Но оснований для сравнения, по правде сказать, не много. В Москве нет ни специального места для крупных арт-форумов, ни возможности обеспечить полноценное участие иностранных экспозиций. Никаких "павильона Великобритании", "павильона Бразилии" на ней нет. Есть основная экспозиция, подготовленная международной группой кураторов (Россию в ней представляет Иосиф Бакштейн), есть множество приуроченных к биеннале разбросанных по Москве выставок.

Задача главных кураторов, что в Венеции, что в Сан-Паулу, что в Стамбуле, одна – объявить тему биеннале и предъявить публике собранные по всему миру произведения, подтверждающие актуальность этой темы. Что касается всех остальных, сопутствующих, выставок, то тут выбор велик – их кураторы могут помнить о главной теме биеннале, могут сделать вид, что не расслышали ее, а могут демонстративно противопоставить ей то, что кажется им более актуальным.

Впрочем, в последнее время такие демарши редкость. То ли полемический пафос сейчас не в моде, то ли главные кураторы специально выдумывают темы, под которые, что ни возьми, все подходит. Взять тему прошлой Венецианской биеннале – "Сны и конфликты". Любое художественное произведение сродни сну, и в каждом можно обнаружить конфликт. Тема первой Московской биеннале тоже не слишком конкретна – "Диалектика надежды". Попробуй скажи, что искусство не несет человечеству надежду! А если это и не сразу заметно, то вину всегда можно свалить на диалектические противоречия. Но все же между Москвой и Венецией и здесь присутствует существенная разница. В Венеции еще ни разу основная экспозиция не вступала в противоречие с "генеральной линией" биеннале. В Москве же с "Диалектикой надежды" всерьез можно было связать что угодно, но только не работы, отобранные теми же самыми кураторами для показа на главной выставочной площадке – в бывшем Музее Ленина.

Не срослось

В самом деле, как широко ни толкуй тему первой Московской биеннале, зрителя главная экспозиция мало чем обнадеживает – скорее погружает в состояние глубокой депрессии. Вытянутый вдоль фасада коридор Музея Ленина занимает ударная видеоинсталляция группы "Синие носы" (Вячеслав Мизин, Александр Шабуров) – длинный ряд картонных коробок. На дне каждой – экран, на каждом экране – сценка идиотской человеческой суеты. Черно-белые, похожие на копошащихся жуков человечки поглощены своими дурацкими делами: повизгивая, кувыркаются, суетливо совокупляются, дерутся и бросают друг друга в яму. С ними и вождь мирового пролетариата, который ведет себя приличнее всех – лежит себе смирно, как в мавзолее, а потом вдруг почешется и перевернется на другой бок. Заглядывать во все коробки, впрочем, не рекомендуется, можно проникнуться брезгливостью ко всему роду человеческому, подобно Гулливеру после пребывания у благородных гуингнмов.

Не более оптимистично, прямо скажем, выглядит и инсталляция австрийской группы "Желатин" (Вольфганг Гантнер, Александр Янка, Тобиас Урбан, Флориан Райтер) под названием "Шишка-пили". Одна ее часть, а именно вынесенный на улицу дощатый сортир, стал едва ли не главным аттракционом открытия. На самом деле "сортир на улице" – это последний штрих в большой картине всероссийского неуюта, состоящей из огромного, в полстены, фото замерзшей толпы времен первой русской революции и заплеванного стола с картой "Влияние первой русской революции на развитие революционного движения на Западе и Востоке".

Впрочем, в других концах света тоже несладко. Взять хотя бы яркие фотомонтажи нигерийско-американской художницы Фатимы Туггар, которая "склеивает" то, о чем мечтает "простой африканец" (красивая машина, "Макдоналдс", чернокожие топ-модели) с тем, что есть (грязный рынок, выжженная пустыня, люди, обвешанные оружием). Сложно представить себе что-либо более депрессивное; при этом никого не жалко, потому что само искусство говорит обо всем безучастно. Как будто оно – продукт какой-то машины, заменившей "художественное осмысление действительности" (как говорили раньше) концептуальными "операциями". Эту машину, а точнее, инсталляцию Бориса Ашура (Франция) под названием "Операция 'Восстановление поэзии'", можно увидеть на биеннале собственными глазами. Агрегат, напоминающий одновременно электрокамин, катушечный магнитофон и чемодан в туристических наклейках, безостановочно сверкает и выкрикивает механическим голосом: "Операция 'Восстановление поэзии'!", "Операция 'Концептуальная мечта'!", "Операция 'Космическая ламбада'!" – и так далее до бесконечности. Вот такое саморазоблачение.

Днем с огнем

Все самое интересное обнаруживается за пределами основной экспозиции. В Галерее на Солянке художники (Герман Виноградов, Евгений Гороховский, Император Вава, Дмитрий Пригов и др.) во главе с Леной Хейдиз, выступившей в качестве куратора, "разоблачают" Ницше на выставке "Так (не) говорил Заратустра". Вернее, разоблачают его поп-культурный образ, демонстрируя не хрестоматийного Ницше – идеолога нацизма, а Ницше-поэта. Художники нашли способ заставить публику, уже объевшуюся современным искусством в первые дни работы биеннале, отнестись к ним с вниманием. Свои работы они повесили в темном зале, а публике раздали фонарики. Фокус работает: почувствовав себя археологами-первооткрывателями, зрители подолгу рассматривают "Неизвестный портрет Лу Саломе" и картины самой Хейдиз, нашедшей живописные аналоги ницшеанским образам.

В Центральном Доме художника и в Третьяковке на Крымском валу показывают летопись российского современного искусства. Эпоха "другого" искусства, то есть советского андерграунда, – на выставке "Сообщники. Коллективное и интерактивное творчество", сегодняшний день – на "России два". Надо сказать, что встречи с известными и новыми вещами "Инспекции 'Медгерменевтика'", Татьяны Либерман и всего круга художников, извлеченных на свет божий Маратом Гельманом, отчасти могут компенсировать острую нехватку подлинности ощущений, которую испытываешь тем острее, чем больше увязаешь в иностранном видео, занимающем большую часть "Диалектики надежды".

Звезды

Со знаменитостями на биеннале – просто беда. Не потому, что их мало, а потому, что их участие внесло неприятную предсказуемость в порядок художественных впечатлений: от самых знаменитых пришло все самое интересное. Из двухсот имен, представленных на биеннале, лишь четыре принадлежат звездам мировой величины: Илья Кабаков, Кристиан Болтански, Билл Виола и Роберт Мэпплторп. Что касается Кабакова, то его инсталляция "16 веревок" (на веревках болтается бытовой мусор и обрывки "фирменной" кабаковской "коммунальной речи" – "Пора сходить за кефиром" и т. д.) откровением не стала. Хотя бы потому, что ее уже видели в Москве.

Зато инсталляция "Призраки Одессы" Кристиана Болтански (Франция), расположившаяся сразу в двух помещениях Музея архитектуры – "руине" и палатах XVII века, производит впечатление. Палаты завешаны белыми полотнищами, на них – глаза, печальные и страшные, какими смотрят на нас со старых фотографий давно умершие люди. В двухэтажной "руине", один вид которой готов вогнать впечатлительного человека в меланхолию, со стропил, как призраки, свисают старые пальто. Вот что осталось в памяти художника от исторической родины – Одессы. Вот что может остаться у любого в конце жизни – набор призрачных воспоминаний.

Выставка "Роберт Мэпплторп и классическая традиция: фотографии и гравюры маньеризма" в Московском Доме фотографии – для тех, кто раньше поленился добраться до Питера и посмотреть ее в Эрмитаже. Черно-белые ню одного из самых знаменитых фотографов ХХ века Мэпплторпа выставлены рядом с гравюрами эпохи маньеризма. Между теми и другими сходство столь же очевидное, сколь и необъяснимое. Нет никаких доказательств того, что Мэпплторп видел эти гравюры, а тем более ориентировался на них. Много красоты, много загадки, как и бывает в искусстве.

У Билла Виолы отношения с классической традицией проще и понятнее. Знаменитый итальянец, работающий в Америке, нередко выбирает основой для своих видеоинсталляций произведения старых мастеров. "Приветствие", созданное Виолой в середине 90-х и выставленное теперь в ГМИИ им. А. С. Пушкина, является видеоанимацией фрески Понтормо "Встреча Марии с Елизаветой". В роли Марии, Елизаветы и служанки – дамы в современном платье. От Понтормо – колорит и линии. От Виолы – страшно замедленное, словно вынесенное за пределы земного времени, завораживающее движение святых жен навстречу друг другу. Вот такая версия жизни классических образов в эпоху видео.

Другой вариант оживления классики – у Валерия Кошлякова, художника, без чьих картин не обходилась ни одна большая выставка современного искусства последние лет пять, включая выставку претендентов на Госпремию (Кошляков ее не получил). Его инсталляция "Облако" уже выставлялась в Риме и Париже, а теперь занимает целый зал в новой Третьяковке. Поначалу кажется, что перед нами – просто ландшафтный макет. Внизу раскинулись картонные поля и пригорки, утыканные деревцами, заборчиками и покосившимися домиками; сверху нависает облако. Внезапно оно превращается в экран – под дребезжащую "Лакримозу" Доницетти в облаке мелькают смутные, как в старой кинохронике, очертания Рима: ливанский кедр, античная статуя, Капитолийский холм. Потом какой-то классический портик, за ним полузнакомый купол. Потом все очертания размываются, чтобы вскоре снова превратиться в призрак Рима. Если бы на биеннале давали премию за наиболее точное соответствие теме, то "Облако" должно было бы ее получить. Ведь в этом и заключается наша надежда – надежда на то, что в самой бесприютной степи, посреди самого заснеженного поля, в самом заброшенном краю нас с небес поманит искусство.

Что же касается биеннале целиком, то остается надеяться, что через два года на второй Московской мы увидим что-то принципиально иное. Что основная экспозиция не будет напоминать случайное собрание работ, которые кураторам удалось заполучить в последний момент. Что вместо конгломерата разнокалиберных выставок в Москве наконец-то пройдет настоящий мировой арт-форум и кураторы предъявят нам вразумительную версию современного художественного процесса.






Материалы по теме:




Ссылки:












    Неформат
    Картотека GiF.Ru
    Russian Art Gazette

    Азбука GiF.Ru









 



Copyright © 2000-2015 GiF.Ru
Сопровождение  NOC Service








  Rambler's Top100 Яндекс цитирования