Перейти на главную страницу

геокультурная навигация
обновлено 13.11.2019

Расширенный поиск

 экспорт: новости // афиша
 

Арт-процесс


Арт-процесс :: Биеннале

Московская биеннале: новая актуальность и деприватизация надежды
29 сентября 2004

28 января 2005 года открывается Первая Московская биеннале современного искусства. Избрав в качестве темы мероприятия лозунг "Диалектика надежды", шесть европейских кураторов попытаются внести свою лепту в святое дело возрождения надежды "как коллективного социального чувства", утрата которого, равно как и "утрата Великой мечты о социальных переменах", по образному выражению организаторов, "привела к приватизации надежды, определившей многие процессы в искусстве 90-х годов". // полностью...









Тревожный поиск себя

Ольга Паутова
Эксперт

02.03.2005

Первая Московская биеннале демонстративно заявила: утопия и антиутопия поменялись в России местами

На этой неделе в столице завершается международная выставка произведений современного искусства. Работы трехсот художников из 30 стран в течение месяца демонстрировались в сорока арт-точках Москвы: от бывшего музея Ленина до переходов метро.

С итальянского biennale переводится как "двухгодичный": так в мире принято называть фестивали и выставки, которые проводятся раз в два года, с тех пор, как в 1895 году в Венеции прошел первый такой фестиваль. Для изобразительного искусства Первая Московская биеннале – как конкурс имени Чайковского в музыке. Организаторы – министерство культуры и массовых коммуникаций РФ, Федеральное агентство по культуре и кинематографии, правительство Москвы и государственный музейно-выставочный центр РОСИЗО. На нужды биеннале из государственных денег потрачено 3 млн долларов, с учетом спонсорских вложений бюджет фестиваля составил 4,3 млн долларов. (Для сравнения, бюджет "Манифесты" – 3,3 млн долларов, Венецианской биеннале – 5,3 миллиона.)

Инициатор Московской биеннале галерист и политолог Марат Гельман считает современное русское искусство более конкурентным, чем любую отрасль экономики, а проблему видит в том, что "за русскими художниками не стоит развитый рынок". В последнее время наши музеи продвинулись в экспонировании современных авторов. Но среди них много проходных фигур, в силу тех или иных внехудожественных причин (финансов, связей и пр.) перешагнувших этапы, предшествующие попаданию в музей.

Отпор консерватизму

"Все мы озабочены сегодняшней атмосферой страха и всеобщим подъемом консерватизма, и наша цель – направить работу по проектированию биеннале на организацию отпора этим тенденциям", – пишут кураторы в манифесте. На вопрос, были ли официально озвучены ограничения в выборе тем для работ художников, международный куратор Яра Бубнова сообщила: комиссар биеннале наложил запрет на два вида сюжетов – Путин и православная религия, неофициально шла речь еще о таких темах, как Чечня и антисемитизм. (Яра Бубнова, кстати, высказала сожаление, что российские законы, утверждающие правила поведения в общественных местах, не учитывают особенностей музеев и выставок, как это принято в остальном мире: хулиганская выходка на территории художественной презентации вполне может оказаться творческим жестом.)

Глава Федерального агентства по культуре и кинематографии Михаил Швыдкой, вложивший в организацию биеннале немало сил, заявил на пресс-конференции: "Любая идея может быть представлена зрителю, но не любая – за государственный счет". Марат Гельман назвал три запрещенные темы (православие, Путин и Чечня), но пояснил, что не стоит брать это в расчет, ибо опасность – лишь в воображении автора, а его, Гельмана, проект "Россия-2", например, – настоящий манифест свободы российского художника.

Вторая первая Россия

Марат Гельман известен не только как выдающийся галерист, но и как активный участник успешной президентской кампании в России и неудачной – на Украине. Сегодня он пытается бороться с той самой политической ситуацией, в создание которой вложил много сил и энергии. Официальная Россия в теории Марата Гельмана идет под номером 1 и характеризуется следующими чертами: жесткая вертикаль власти, отсутствие свободы слова, зомбирование населения, пассивность социума и всеобщая любовь к президенту Путину. В такой стране жизнь предполагает традиционный российский выбор из трех дорог: участие в выстраивании вертикали власти, борьба с существующим строем и эмиграция – внешняя или внутренняя. Знание фольклора подсказывает, что любой из путей приведет к потерям: встроившись в систему, потеряешь себя; встав на путь борьбы, пойдешь против собственных демократических принципов (ведь большинство россиян такая Россия устраивает) и все равно себя потеряешь; эмигрировав, потеряешь родину, друзей, в конечном счете опять же себя. Гельман предлагает четвертый путь: строительство альтернативной России, прекрасной страны, где культура важнее, чем политика, где торжествуют такие человеческие ценности, как любовь, дружба и... профессия, например. Если социум "России-1" строится вокруг бюрократии и крупного сырьевого бизнеса, то социум "России-2" – вокруг искусства и среднего бизнеса. Задача второго – объединиться и начать отвоевывать у первого пространство, общественное и идеологическое. То есть все-таки борьба...

Что и отразилось в экспозиции "Россия-2". Воспроизведенный художником Олегом Куликом стеклянный остановочный комплекс узнаваем: скамеечка для ожидающих транспорт, табличка с названием остановки, светящийся лайт-бокс для размещения рекламы. Только на месте рекламы – фотография спящей девушки в образе террористки-смертницы, обвешанной взрывчаткой, а на табличке надпись – "Россия". В двух шагах от "остановки" – городской фонтан от Василия Цаголова. Скульптурная группа из четырех фигур: трое мужчин в штатском, с "пушками" в руках и стертыми выражениями лиц, справляют малую нужду в небольшое углубление в центре, где скрючился, закрывая лицо руками, четвертый. Фонтан действующий, а то, что пластиковые модели выполнены в человеческий рост, придает работе оттенок пугающей повседневности. Рядом на стене – картина художников Владимира Виноградова и Александра Дубосарского. Работа уже не новая, но сегодня она приобретает свежий смысловой оттенок: огромная птица-тройка несется во весь опор, из-под конских копыт из сочных трав тяжело вспархивают жирные куропатки и разбегаются нехилые зайцы (изобильна земля русская). Правит тройкой румяный младенец: на пухлом лице блуждает улыбка, взгляд не успевает фокусироваться на летящих мимо пейзажах, но ручонка в перетяжечках вожжи не выпускает – этакая чудесная забава!

В том же зале – бронзовые "Рабочий и колхозница", уменьшенная копия скульптуры Веры Мухиной. Оригинал с 1937 года стоял у входа на территорию Всесоюзного Выставочного Центра и многие москвичи могли видеть его каждый день. Но почему скульптуру так хорошо знает и остальное население бывшего СССР? Ну, конечно, это заставка киностудии "Мосфильм"! Быть может, именно функционирование знаменитого образа в качестве киносимвола заставило автора римейка Александра Косолапова приделать трудящимся головы семейства Маусов – Микки и Мини. В любом случае явно прочитывается наложение стремительно наступающего капитализма на советскую иконографию.

Таким видит зритель первый из нескольких залов, где размещается проект, курируемый Гельманом: трудно найти в этих работах иллюстрацию к обрисованной утопии – идеальное место для жизни частного человека, страну возвышенной любви, счастливой дружбы и вдохновенного труда. Но и в других залах – тот же политизированный пафос, социальная насмешка и брутальный стиль подачи. В видеоработе Аристарха Чернышова многократно увеличенные пухлые губы на экране чавкают телеизображением, превратив его в жвачку. На огромной, во всю стену фотографии с названием "Революция продолжается" урало-сибирский арт-дуэт "Синие носы" (Александр Шабуров, Вячеслав Мизин) смачно подает тоже вполне понятный образ: неряшливый жизнерадостный толстяк в расползающемся на отросшем пузе камуфляже возлежит на диване, на заднем плане – портрет Че Гевары на фоне привычного настенного ковра, на переднем – многочисленные бутылки из-под шампанского и мохнатый кот, лакающий из тазика, в который герой окунул ноги. На фотоколлажах группы АЕС – вполне убедительная за счет современных средств цифровой обработки мусульманская Европа: будь то Кремль с минаретами на заднем плане или Собор Парижской Богоматери с куполами вместо готических сводов.

Все эти работы создают скорее образ антиутопии. Почти единственным на этом фоне светлым пятном и основным носителем утопической идеи "России-2" становится живописное полотно Алексея Калима: светлые дали, белые эстакады, теряющиеся в голубизне небес, травинки и божьи коровки, крупно выписанные на переднем плане мастерской рукой. Все это с трудом совмещается с названием картины – "Чечня". Да еще, пожалуй, фото Гора Чахала, на котором в самых огненных тонах сияют три человеческих абриса. В общей атмосфере выставки трудно поверить, что, называя работу "Солнце правды, добра и красоты", автор не вложил никакого подтекста или ироничного намека. Но нет, получается, не вложил – работа простодушна, искренна и очень выразительна.

Как вышло, что, обустраивая чистый лист "России-2", большинство художников "украшают" ее привычными для "России-1" проблемами и объектами осмеяния? В чем дело, в инерции ли мышления, в том ли, что автор идеи лукавил, провозглашая отказ от борьбы? Или тут – как в кинематографе, где актер, играющий злодея, гораздо ближе к успеху у зрителя? Говорить о любви и дружбе всегда сложнее, чем делать репортаж на актуальную тему. Или – всему свое время, дождемся смены поколений... Представим на миг, что, придя на выставку, зритель погружается в идиллию: вместо террористки-смертницы лайт-бокс рекламирует дружбу мусульман и православных, в "Фонтане" вода струится из шлангов поливальщиц цветов, а весельчак под портретом Че упорно делает "мостик". Думаю, такая экспозиция скорее ввела бы зрителей в ступор, чем вызвала эмоции. Поэтому – да, всему свое время и место. Тем более Марат Гельман продемонстрировал нам успех вполне позитивной жизненной стратегии: хочешь быть активным общественным деятелем – создай для себя пространство, лучше размером с Россию.

Худруки у Ленина

"Москва – мощный коммерческий центр с множеством транснациональных корпораций, и роль художника в этой ситуации – это вызов сложностям. Возможно, нам следует смикшировать призрак Ленина с призраком Кристиана Диора!" – цитата из манифеста кураторов.

Основному Проекту биеннале отвели здание бывшего музея Ленина и назвали "Диалектика надежды". Надежды возлагались на молодых художников, которые, как представляется организаторам, будут интересны ближайшие годы. Судя по тому впечатлению, которое производит экспозиция в целом, затея не удалась. Мнения у зрителей складывались разные, от "бедненько, но чистенько" до полного недоумения – как по поводу художественных качеств экспонируемых работ, так и в отношении технической стороны презентации. Не все объекты снабжены табличками. Учитывая, что современное искусство часто предстает не в привычных формах картины или скульптуры, зрители попросту не всегда могут понять, имеют ли отношение, к примеру, витрины, стоящие в коридоре, к графическим работам, висящим над ними, или это – объект самостоятельный; является ли кучка мусора на полу сложным художественным высказыванием ("не верь глазам своим!"), либо это действительно мусор от делавшейся в суете инсталляции. Растерянные бабушки-смотрительницы ничем помочь не могут, отправляют посетителей на первый этаж за путеводителями, а путеводителей там нет.

У этих недостатков объективная природа: хотя планирование проекта началось больше чем за год, экспозиции выбирались и готовились в отчаянной спешке, а организаторы сталкивались с бесчисленными препятствиями, в немалой степени из-за консерватизма российской бюрократии. Так, соглашение об использовании музея Ленина было достигнуто только 7 декабря, то есть организаторам дали меньше месяца на подготовку всех экспозиций. Как мы сказали, проект официально поддержало министерство культуры, но потенциальные спонсоры – федеральное правительство и известные российские компании – в какой-то момент забыли о фестивале, очевидно, не веря в "официальность".

И все же несколько работ, представленных в музее Ленина, стоит отметить. Например, инсталляцию Давида Тер-Оганяна, где обыденные трехлитровые банки с огурцами домашнего посола, свежие кабачки и тыквы обмотаны скотчем, снабжены таймерами и надписями "Это не бомба". Они вызывают мягкую улыбку россиян и сильную реакцию иностранцев. Инсталляция австрийской группы "Желатин": дощатая туалетная кабинка, нависающая над двором, войти в нее можно прямо из середины зала, справить малую нужду и тем самым принять участие в создании произведения искусства – увеличить желтую сосулю, свисающую от днища почти до земли. Предмет искусства в глазах иностранца, для нас такие вещи – реалии повседневной жизни.

Группы "Синий суп" и "Синие носы" использовали в произведениях образ Ленина. Видеоинсталляция первой удерживает внимание минимумом средств, без попытки шокировать: на экране – скупой интерьер, дверь, лампа над ней, кресло в белом чехле, отсылающее к картине "Ленин в Кремле", вентиляционная решетка на стене... После почти минутной статики кадр начинает почти неуловимо меняться – то ли зрительная галлюцинация от пристального рассматривания светящегося экрана, то ли все же серый дым вползает через вентиляцию? Затемнение, и все сначала: комната, статика, но теперь уже – черная лужа начинает расползаться из-под кресла... И снова – кабинетная безмятежность, но приоткрытая дверь вдруг резко захлопывается, загорается лампа, грубо звучит сигнализация... Трудно истолковать эту работу однозначно, завораживает именно невозможность беглой интерпретации. У "Синих носов" видеоизображение проецируется на открытые упаковочные коробки, в одной из которых Ильич, выставленный для торжественного прощания, кашляет и ворочается с боку на бок.

От таких работ, а еще оттого, что в кинозале музея демонстрировался документальный фильм о жизни вождя, оставшийся от старой экспозиции, создавалось ощущение, что призрак Ленина витает всюду. Чего не скажешь о призраке великого кутюрье: обещанного скрещения на экспозиционных площадях не случилось. И ход мысли устроителей, решивших разместить в музее Ленина основную программу биеннале "Диалектика надежды", кажется чересчур прямолинейным и неизобретательным, а полученный художественный результат – поверхностным. Куда более изощренной инсталляцией представляется сюжет, сложившийся исторически: бывший музей, увешанный огромными постерами, рекламирующими современное искусство, напротив – пустующая строительная площадка отсутствующей гостиницы "Москва", а вокруг – жители и гости столицы, суетливо толпящиеся в желании попасть кто в Мавзолей, а кто в Иверскую часовню.

Нечто человеческое

Выставку "Человеческий проект", представленную в Центральном доме художника, предваряет пресс-релиз – настоящий манифест нового гуманизма, составленный так заражающе-эмоционально, что хочется привести его почти целиком.

"Сегодня для художника обращаться к теме человеческого – значит заявлять, что у понятия "человек" есть свое самостоятельное содержание. Что если очистить человека от социальной, культурной, биологической, политической кожуры, останется не пустое место, а некая положительная величина. Что эта величина имеет свой голос. Актуальное искусство есть продолжение философии иными средствами. Рассуждая о человеке, оно давно научилось проговаривать его, человека, гендерные, социальные, сексуальные, национальные, исторические особенности. Сегодня, однако, это рассуждение подошло к некоему странному, иррациональному "белому пятну", которое стоит на пересечении всех этих особенностей и в то же время не исчерпывается ими, которое не поддается привычному анализу и которое искусству не обойти, хоть тресни. За этим белым пятном и скрывается человек в его хрупкости и трогательности, убожестве и безудержной страстности. И он требует, чтобы о нем говорили" (Анна Матвеева, GIF.RU).

Художники и говорили: как бы о человеке, на самом деле – о себе. На инсталляции Людмилы Беловой "Вынужденный ракурс" три видеоряда помещают зрителя в ситуацию, где его взгляд оказывается пленником обстоятельств. На первом он видит мир глазами младенца в коляске: облака, вершины деревьев, верхние этажи домов; на втором – водителя, застрявшего в пробке: унылый ряд бамперов, шин, дорожная грязь; на третьем – пациента на больничной каталке: белый потолок коридора, операционные лампы, лицо медсестры в маске и стерильном чепце. И все гаснет, изображение уходит в темноту.

Напротив в этом же зале – сложное сооружение московской арт-группы "Escape": зритель входит в темный бокс, стоять, распрямившись, можно лишь в центре – там отверстие в низком потолке. Но, заняв эту позицию, он вдруг обнаруживает, что его голова лежит на блюде, на столе, вокруг которого сидят четверо художников – участников группы, с ножами и вилками. ""Головокружение" поднимает очень нетривиальный вопрос – позиция зрителя никогда не бывает ни пассивной, ни безопасной", – поясняют ход мысли авторы.

Нижнетагильская группа "Зер Гут", говоря о человеческом, также воспользовалась современными технологиями. На экранах – жизнь обычных людей, снятая из окна жилого дома, лишь время от времени техника, как это происходит в фильмах про шпионов, увеличивает лицо или фигуру кого-то одного, и тогда субтитры регистрируют ничем не примечательную жизнь соседей: "Бабушка Нина Семеновна... идет за молоком для кошки Мурки, единственного утешения в жизни... Подросток Клестов Сергей... ждет друга Олега Балкина..." и т.д. Смысл работы "Всевидящее око" прочитывается двояко: кроме ока Божьего, артикулированного авторами, параноидальное советское сознание подозревает всевидящий глаз спецслужб. И тонкий добрый фильм приобретает жесткость социального звучания, теряя редкую для современного искусства поэтичность.

Персональная утопия

Премьера биеннале состоялась. В первый и второй день музей Ленина посетили по полторы тысячи человек, в третий – тысяча. В зарубежной прессе – оптимистичные отзывы о либерализме российского государства в отношении современного искусства. В официальном обращении министра культуры Александра Соколова сказано: "Поддержка современного искусства является важнейшим направлением культурной политики нашей страны, динамично развивающейся России". Но сам министр на церемонии открытия не присутствовал, послал заместителя.

Противоречивая политика власти по отношению к биеннале не истолковывается однозначно, нуждается в интерпретации, уподобляясь сложному произведению современного искусства, насыщенного кодами, недоступными для прочтения непосвященным. Значит, и выводы о практических последствиях этого события мы сделать не можем. Но если через два года праздник повторится – на другом, более осмысленном и хорошо подготовленном уровне, впору, не боясь фрустрации, предаться мечте, выстраивая собственную утопию: о будущем современного искусства в России.






Материалы по теме:




Ссылки:












    Неформат
    Картотека GiF.Ru
    Russian Art Gazette

    Азбука GiF.Ru









 



Copyright © 2000-2015 GiF.Ru
Сопровождение  NOC Service






В компании «РусБизнесАвто» снижена цена на полуприцеп тяжеловоз МАЗ. Выгодные условия для покупки!


  Rambler's Top100 Яндекс цитирования