первая страница города
вернуться на первую страницу
Искусство России

карта сайта


Нажать

Мир без политики



список всех, кто есть на GIF.RU




люди
места
события
тексты
критика
феномены

краеведение
манифесты
исследования
издания
сайты











Астрахань   Владивосток   Воронеж   Екатеринбург   Иваново   Ижевск   Калининград   Кемерово   Комсомольск-на-Амуре   Кострома   Краснодар   Красноярск   Курган   Липецк   Москва   Муром   Нижний Новгород   Нижний Тагил   Новосибирск   Пермь   Самара   Санкт-Петербург   Сургут   Тверь   Тольятти   Томск   Тюмень   Ульяновск   Уфа   Хабаровск   Чебоксары   Челябинск   Ярославль   Рунет   Заграница  



 




тексты >> феномены
Санкт-Петербург




  Что происходит в Петербурге  

Брюс Стерлинг

Санкт-Петербург знаменит своими художественными движениями. Здесь возникла группа Передвижников - первое самостоятельное движение русских живописцев. Санкт-Петербург был местом рождения русского футуризма и примитивизма, здесь жили Маяковский и Малевич, здесь родились супрематизм и конструктивизм.

Затем социалистический реализм зацвел на его теле на 70 лет. Но подпольные огни культуры продолжали гореть: плохо защищенные, гонимые диссиденты-авнгардисты устраивали выставки дома друг у друга. Но все более разрастались движения Новых Художников, Клуб Друзей Маяковского и Некрореализм.

И вот теперь, в конце 20 века, группа местных художников сделала радостное и, возможно, выдающееся открытие: после столетия авангардистской абстракции прекрасное классическое искусство может шокировать буржуазию.

Эта индустрия реставрации здесь оказалась очень жизнеспособной. Но это не тот случай, когда сухие как пыль археологи берутся за свои верблюжьи кисточки, чтобы очистить старые мозаики. В Петербурге классическое, академическое, репрезентативное искусство каким-то образом вновь ново, это стало возможным при наличии определенной позиции. Это не шутка. Это реально работает. Это делается камерами и компьютерами. Это впечатляет. Это форма местного искусства, которое выглядит, как ничто другое в мире. Стало возможным реально задевать людей, дигитально варьируя и реформируя классическое искусство.

Это движение называется Неоакадемизм, и его гуру - денди-теоретик, которого зовут Тимур Новиков. Движение родилось в 1990-м, за год до рождения новой России. Неоакадемизм с тех пор набрал силу, и даже когда скептики пытались разоблачить Новикова как голого короля, в итоге они были вынуждены признать его императором. Во всем.

Это первое явление в новой России, которое по-настоящему впечатляет меня. Неоакадемизм - сверхъестественный, дигитально оформленный брак между позолоченно-мраморным классическим великолепием и тотальным, нищим, уличным, мусорным искусством петербургских денди. Новый академизм уже крупное движение и он продолжает расти: он становится творческим явлением, не имеющим границ. Подобно тому, как однажды это проделал Сюрреализм, он видит себя не формой выражения, но стилем жизни. Неоакадемисты - скульпторы, фотографы, дизайнеры, модельеры, кинорежиссеры, актеры, музыканты, живописцы, графики, кураторы, издатели журналов. Главные авангардные движения потерпели фиаско и стали почти неразличимыми. Авангардизм сейчас уже старая, попросту неактуальная игра, все ходы которой предсказуемы. Уже давно 20 век не разрождался художественным движением, которое могло бы задеть за живое. После поп-арта, или скорее, после Джефа Кунса - все выглядит так, будто все внутреннее концептуальное пространство было выжжено и посыпано солью. Но Неоакадемизм выглядит настолько сверхъестественно, происходит из такого уникального культурного и экономического контекста, что я готов поверить, что он действительно чего-то достигнет. Это, возможно, первое дигитальное художественное движение, которое чего-то стоит.

Тимур Новиков умудрен опытом авангарда конца века: он знал Уорхола, Кейджа, Раушенберга, Херинга. Неоакадемизм, доказывает Новиков, это не уловка или реакция; это будущее местной петербургской культуры. Это подлинный путь вперед. Путь Неоакадемизма лежал через перегной Некрореализма - маленькой зловещей вспышки конца 1980-х. Неоакадемизм самовольно вселился в мертвую раковину классического искусства. Его сторонники любят классическое искусство за его возраст и как всеобщую собственность - теперь классическое искусство стало повседневной одеждой медиа.

Неоакадемизм - это эстетическое гетто, но все остальные благополучные пространства культуры оккупированы политической корректностью и переполнены желающими туда попасть. Это задний двор, но это свободное пространство, и художники там ни от кого не зависят. Что отличает Неоакадемизм от неоклассического кича, скажем от обложки "Saturday Evening Post" М. Парриша? Хорошо, прежде всего, что Неоакадемизм не успокаивающий, не декоративный. Он красивый, но это опасная красота.

Кроме того, он великолепен, и это, может быть, самая эксцентричная его черта. Петербуржцы живут в городе, где великолепие было политическим орудием, где идеология и архитектура аристократии - все еще живые и властные составляющие окружающей среды. Доиндустриальная аристократия сейчас - альтернативное общество, потерянный мир патрициев, которые бы откровенно презирали нашу холопскую уступчивость перед неоспоримостью превосходства денег над человеческими отношениями. Аристократы - это не коммунисты, буржуа, капиталисты или коммерсанты.

На фоне петербургской архитектуры коммунизм всегда смотрелся плохо, и окаменелые обломки умершей аристократии - также живой укор любому обществу, унижающемуся перед Пепси, Мальборо и Макдональдсами.

Петр Великий строил для этого. Кто сейчас строит, исходя из таких стандартов? Люди готовы платить хорошие деньги, чтобы попасть в Храм Спаса на Крови. Было ли построено за последние 20 лет что-то такое, за посещение чего люди будут платить сто лет спустя? Сейчас мы бесконечно быстрее и лучше получаем информацию, но она одноразового использования и гораздо быстрее теряет ценность.

В Неоакадемизме отсутствует постмодернистская ирония. Они делают нечто совсем другое, нечто, что они называют "неумолимым простодушием". Это находится по ту сторону цинизма. Это работает только когда делается искренне, с открытым лицом.

Неожиданно появляется настоящий неоакадемический джокер: дигитальный императив. Это то, что действительно отличает Неоакадемизм от всех предыдущих попыток реанимировать мертвое прекрасное искусство. Неоакадемисты владеют технологиями. Они могут претендовать на различные формы власти. Они могут резать, вставлять и монтажировать. Фотошоп - их друг.

Это причудливо: вы думаете, что если быть последовательным, неоакадемисты должны быть вовлечены в классическую музыку, возможно, как-то дигитально реставрированную с привлечением клавесинов. Это так, но в действительности они все еще в прошлом - техно, и рейв-фанатики. Они не видят в этом противоречия. Они - современные люди, не антиквары. Тимур Новиков организовывал первые рейвы. Официальная "домашняя" группа неоакадемистов - "Новые Композиторы", чьи произведения - медитативные гудки, сигналы спутников и глухие звуки окружающей среды. Брайан Ино только что поселился в городе и болтался с "Новыми Композиторами", которые чувствуют себя с ним "на одной волне".

Я никогда бы не мог упустить возможности встретиться с Тимуром Новиковым после того, что слышал о нем от его учеников и сторонников. Они и впрямь считают его магом. Новиков завораживает вас, когда вы абсолютно трезвы и при ясном дневном свете. Он больше, чем просто талантливый художник: как было сказано об Андре Бретоне, он "факел, освещающий всем путь". Всех своих друзей он обратил в художников. Он Бретон или Уорхол, только более того - потому что он гораздо больше нужен людям его круга. Бретон был на левом берегу Сены, когда Париж уже перестал быть ультрарадикальным центром евро-интеллектуального шика. Уорхол был в Нью-Йорке, когда произошло Младотрясение, стоял экономический бум, и повсюду были деньги на искусство. Тимур Новиков находится в Санкт-Петербурге, когда экономика разрушена, Но Тимур - "титанический художник нового типа" - в конце концов он соответствует своей собственной рекламе Тимур решил, что художественная ситуация требует появления титана, и он стал им. Оттенок мегаломании - ценное качество в ситуации, подобной тимуровской: это помогает иметь дело с Соросовским Центром Современного Искусства, с надоедливыми иностранными журналистами, которые не говорят на твоем языке. Он получил величественное эго, и оно ему идет! Оно день за днем поднимает его с постели, чтобы воодушевлять и организовывать жизнь и души темпераментных русских художников. Фактически за последние 15 лет ничего не произошло без участия Тимура, таился ли он на заднем плане или же важно выступал на авансцене. Он организовал свое первое художественное движение - группу "Новые Художники", когда ему было всего 24 года. В следующем году была музыкальная группа "Новые Композиторы", дизайнерская работа с оркестром "Популярная Механика" и рок-группой "Кино". В середине 1980-х он решил, что настало время покинуть аквариум, и отправился делать выставки и обучаться в Германии, Финляндии, Югославии, Франции и США. Затем, в 1990-ом, он открыл Новую Академию Изящных Искусств - полуофициальную передовую группу, возглавившую неоакадемическое движение. Тимур создает видео, фотографии, живопись, работает с текстилем, но он более редкая фигура, чем просто художник: он одновременно великолепный художественный критик и организатор. Он излучает харизму - когда он совершает проход в старинном костюме в фильме Ольги Тобрелутс "Горе от ума", он выглядит как герцог Веллингтон.

И сегодня этот бесспорно великий художник санкт-петербургского искусства, еще не достигший сорокалетнего возраста, ослеп. Болезнь поразила его глаза примерно три месяца назад. Его болезнь, начавшаяся с менингита, серьезна. Этот художник-титан серьезно болен. Он выглядит на 160. Это, действительно, одно из самых печальных событий, какие мне приходилось видеть. Встреча с Тимуром болезненно сопоставлялась с неизбывной русской трагедией. Его друзья говорили, что слепота каким-то образом сделала его еще мощнее, даже более магически сильным. Но это человек, который занимался художественной критикой 15 лет, и теперь он не может видеть своего искусства. Он был великолепным, с орлиным взором, и вот теперь он изможденный и слепой. Позже он давал интервью журналистам, назначая место встречи на прекрасном старом кладбище Александро-Невской Лавры, около больницы, объясняясь на прекрасном английском, демонстрируя не только доброжелательность и благородство, но также и первоклассный ум. Он говорил о пристройке классических фасадов к неприятным модернистским зданиям - остроумном проекте, который бесконечно радует Тимура. Тимур несколько устал от сквотов, полных рейверов и наркоманов. Теперь он обитает в Михайловском Замке, окруженный элегантными гальванизированными бюстами DJ-ев и русской классической музыкой. Он хотел бы быть фигурой, освободившейся от истории, окруженной "красотой". Красота не просто фигура речи в концепции Тимура. Красота, по-видимому, для него является субстанцией, объективной реальностью, вещью вездесущей в Петербурге.

Дигитальная Америка - более быстрая и богатая, но бесчувственная и, возможно, менее цивилизованная. Здесь внезапно вырос новый правящий класс постиндустриальных магнатов, банд дигитальных шустрил. Поразительно, но эти американские титаны не имеют никакого вкуса. Ни один из них. Даже продавцы мыла и крахмала в XIX в. строили бы парки, библиотеки, памятники. Но не американские компьютерные магнаты. Они безумно богаты, истинная техно-аристократия. Но в глубине души они работоголики, парни, чьи представления о прекрасном искусстве - это Doom, или может быть голливудский динозавр, жующий адвоката.

Россия находится в затруднительном положении, но я клянусь, положив руку на Unix Библию ("Библию компьютерного языка", - прим. пер.), что когда Ольга Тобрелутс входит в комнату, все создатели волшебных образов компьютерной индустрии должны преклонить колени и истечь святой водой вместо слюны. Потому что она - Художник. Без всяких шуток. У нее есть что-то, чего они просто не имеют. И им нужно это.

Нам необходимо как-то подучиться у России. Теперь, когда Россия и Америка оказались от идеи затмить друг друга, мы должны оросить корни культуры и вскормить бабочек, которые за этим последуют. Это могло бы сработать. Я могу предвидеть мир, в котором американские компьютерные магнаты действительно полюбят и будут покупать русское компьютерное искусство. Может быть, даже коллекционировать его. Я действительно хотел бы увидеть, как несколько русских художников-титанов стали миллиардерами, что могло бы значительно оживить ситуацию. Кроме того, русские иногда "слишком ханжи" в отношении своей праведной бедности - я хотел бы увидеть, как бы они разбирались с проблемами, стоящими перед нашими знаменитыми художниками, и посмотреть, насколько бы им это понравилось.

Все население могло бы этим заняться. Мы могли бы отправить на помойку все наши дигитальные хипповые плакаты из наших спален в колледжах и логов яппи, и заменить их одетыми в хром, совершенно сверхъестественными дигитальными произведениями неоакадемизма. Это просто для "красоты", но это выглядит намного правдивее для нашего времени и наших основных проблем. Америка, может быть, не доросла до этого.

Конечно, вы не будете заниматься неоакадемическим искусством прямо сейчас. Но вы бы сделали это, если бы Тимур Новиков был вашим соседом. Он бы заставил вас понять, как вы внутренне богаты!












Gif.RU  |  Санкт-Петербург  |  феномены


Copyright © 2000-2012 GiF.Ru
Напишите нам письмо на этот адрес





  Rambler's Top100 Яндекс цитирования