Валерия СЛОВИКОВСКАЯ

ВЫСУНЬТЕ ЯЗЫК, СКАЖИТЕ "А"
или, что такое современный культурный журнал

Говорили, есть такой журнал "Наш". Но очевидцев было мало. В их россказни мало кто верил. Право, может ли в бывшей советской провинции издаваться глянцевый арт-журнал, толкующий о современной поп-культуре, субкультуре, музыке, кино, литературе, актуальном искусстве да еще с фрагментами отменной художественной прозы внутри? Разве живут там люди, которые умеют читать и писать, не хуже, чем столичные авторы? Полноте, скорее пригрезится жизнь на Марсе, чем поверится в днепропетровский журнальный прорыв.

А между тем невероятное становилось все более очевидным, а потом стало ежемесячно наблюдаемым. В московских книжных лавках "Гилея", "Ad Marginem" и клубе "О.Г.И." журнал появлялся, раскупался, возбуждал в завсегдатаях нездоровый интерес и озадачивал здравым вопросом: "Почему - несть числа московским журналам, а я хочу только, только Его?!",

Со временем интерес стал устойчивым. Окреп не только в москвиче, но и госте столицы. И тут обнаружилось, что "Наш" издается аж с начала 1999 года и читать его можно пачками, и читать его можно подшивками - за 1999, 2000 и 2001 год. То есть непрерывно, без остановки, в одиночку и с друзьями, перед сном, перед завтраком, но также за столом и в постели. Можно забросить на фиг работу, забыть про карьеру и вообще отъехать к украинскому Черному морю, где сервиса нет и, стало быть, нет никаких удовольствий конкурирующих с обладанием "малороссии экзотической прессой".

Коротко: феномен на лицо. Рост числа читателей "Нашего" уже слабо поддается контролю. Много тех, кому теперь грезится живое на Марсе, а его там не было и нет, просто так действует днепропетровский журнальный дизайн. Неизвестно, что скажет доктор. Журналистам, как не крути, пора высказаться.

Поедем в Днепропетровск!

Там кругом - Украина. Цветут овсы, кудрявятся чертополохи. Стальные и чугунные останки эсэсэсеэра: танки, корабли Морфлота, заводы, прилавки гастрономов, глыбы монументов эффектно покрывает ржа.

Все нужное растёт на дереве.

Все новое останется в Москве - то есть на оптимальном для панорамного обзора расстоянии. Жирные московские запахи - маретинг, брэдинг и адвертайзинг - долетают сюда ослабевшими. И мешаясь с неизбывным эсэсэсеровским тленом, щекочут ноздри журнецам и дизайнерам, и те чихают (на селф мэйд и гуд лукинг) и хохочут (над бренд-маркетингом), высунув язык и обнажая два ряда зубов.

Тут живут Антон Бухман, редактор, Игорь Николаенко, арт-директор, и Ко. Тут они выпускают журнал "Наш", и его разносит по всей Украине и частично задувает в Москву.

Говорят, что пару лет назад команда "Нашего" разминалась на старте, мечтая посвятить себя исключительно домохозяйкам. Да только редкая домохозяйка отвечала взаимностью. И сейчас при взгляде на краешек обложки краешком глаза "Страмота!" - скажет бабушка, "Ни на что не похоже", - рассердится мама, "И на каве не каве гёрл, а черт знает", - пробубнит растерянно папа.

Редакция мамам и бабушкам, конечно, не возражает: ваша правда - ни на что не похоже. (Типа такая у нас программа и лозунги: "За безобразие!", "За непохожесть!", "Какая страмота!") И продолжает дразниться: "не пытайтесь угадать, что будет в следующем номере!". И продолжает смаковать на каждой из 120 страниц эксклюзивный сюрпрайс.

Так вот и получается: за свободный и неприлизанный вид, да из-за косного скепсиса предков журнал считают хулиганским и молодежным.

Что ж, 25 тысяч украинских хлопцев и дивчин не возражают.

А что творится в Москве! Редкий дизайнер, редкий рекламист, редкий читатель "Ома" и "Птюча" перед "Нашим" не сдастся и не попросит "еще!", позабыв родимую прессу.

Как так? От чего ж это? Почему? Нет ли ответа?

Ответ, разумеется, есть. Поезжайте в Днепропетровск, и там Вам расскажут, что такое современный культурный журнал.

Вы слышали от отцов и дедов, в какой чести была русская культура наша. И Западу дала знать себя, и на Востоке срывала овации. Но все высокое, так уж повелось на земле, рано или поздно крошится в пыль, осыпается в салат, размывается в кетчуп и имеет хождение в смесях наряду с речевым и визуальным планктоном: жаргоном, сленгом, просторечьем и диалектами, ненормативом, граффити, детским фольклором, характерными жестами, назаборными и наскальными надписями, порнолистовками, pin-up-ами, beef cake-ами и прочими, и прочими "сиськами" недооформленной жизни.

Ошибаются те, кто говорит, что высокое ни с чем не смешаешь, как Джомолунгму не сровняешь с землей.

Выйди тихой ночью к подножью горы, и услышишь, как сыплются камни, стекает песок, оседает пыль. Откуда пыль? - Джомолунгма! ¹

Почтенные любители возвышенного печалятся и сожалеют. Но не тем занята редакция журнала о современной культуре. Она зависает над панорамой разливанного гремучего кетчупа, размывающего Джомолунгму, среди тысяч других заинтересованных лиц. Экспозиционером чужих и своих наблюдений. Антрепренером ² артистов, черпающих в смесях свое вдохновение. И в роли "антрепренера & галериста" превращает журнал в тонкий инструмент распределения общей рефлексии - между авторами (ангажированными артистами, писателями, арт-критиками), редакцией и читателем. И в той же роли распорядителя журнальных показов и представлений увеселяет благодарную публику.

На обложку "Нашего" частенько выносится надпись: "гремучая смесь высокой культуры и дурного вкуса", чтобы читатель знал, где фокус "нашего" дискурса, где источник всех "нашинских" фокусов и не пугался неожиданных взрывов.

А под обложкой "Нашего" - безумное шоу.

1. ГОВОРЯТ НЕОБУЗДАННЫЕ КУСКИ РЕЧИ

Акт один или два (в беспорядке). На страницах появляются клоуны, дауны. И, будто бы подают голоса говорящие попугаи. И словно бы малолетние "вовочки" царапают какие-то тексты, и с ними психи (те, что ныряют в пустой бассейн), и с ними иноземные чудики (кто плёхо понимать и говорить по-русски).

Все извергают фонтаны неразумного текста, брызжут речевыми курьезами. Из-за крайней непреднамеренности их "дурацкие шутки" живучи, любимы, как ходячие анекдоты. Но это даже не анекдоты! Это доказательства стихийной жизни слов после "авторской смерти". Потому что шизики - вовсе не авторы. (И дикий "нашинский" дизайн наглядно утверждает их безответственность.) Потому, что попугаи и иноземцы - не авторы. Они случайные носители неотрефлексированной, необузданной речи, из которой сами собой выскальзывают забавные откровения о нашем общем житье-бытье, не зависящем от трудов отдельно взятого мозга.

Фотографии чудиков в "Нашем" - подлинные. Рисунки или надписи графические - подлинные. А вот тексты на две трети подметные. С замочком, с капканчиком.

Потому что тут вам не бал нарциссов от культовых редакций "Ома" и "Птюча" с обнародованием редакторских пристрастий, прикидов, путевых записок, приватных разговоров и личных дневников под девизом: "Делай, как мы и продвинешься!"

Тут маскарад, где хозяева и гости прибывают зачастую инкогнито.

Редакция фальсифицирует, незаметно и тонко, нагло мистифицирует, удаляется, ускользает, забивается под маску, в телефонную трубку: "Вас к телефону. Очень приятный голос. Непонятно лишь чей".

Атрибуция "тупеньких" тестов - задается как тема ненапряжной ментальной игры всех приглашенных на праздник. Так развлекаются 25 тысяч читающих хлопцев и дивчин и горсточка москвичей.

Искушенный на былых деконструкциях кайфует от невозможной легкости демаскировки. Сразу видит, что с голосом армянского радио что-то не то, что ежик из школьного сочинения какой-то обдолбаный, и потрошит всех этих ёжиков, чебурашек и птичек, извлекая повсюду лукавых авторов из гипернаивных рисунков, уморительных фоток и маленьких "заминированных" текстов.

А супернаивные ловятся, диву даются, долго толпятся в ложном зоопарке, на птичьем рынке, застревают в дурдоме, в кунсткамере, в цирке. Им тоже хорошо - экзотика с эксцентрикой их, как детей, привораживает.

2. ПИАСТРЫ ПОП-МАРКЕТА

А теперь - другой аттракцион обязательной "нашей" программы: бурливый и клокочущий кетчуп крутит мельницы столпов поп-культуры, осаждается в виде золота в долларах, греет руки популярным художникам. Механизмы и технологии этих процессов "Наш" эффектно обнажает и демонстрирует. Кетчуп мультсериалов, патентованный Майком Джаджем. Сытный кетчуп рекламного бизнеса: специфически русский - пелевинский, специфически острый - от О. Тоскани. Кетчуп комиксов имени Роберта Крамба. Манга-аниме распаляющий кетчуп. Виртуальный кетчуп "Гориллас", киноконвейерный майонез, эффективное снадобье ЖЕР (женский роман), blow-соус Стюарта Хоума, комплексный спам психологических войн.

Полезно всем. Вкусно всем. А редакции к тому же и весело. Популярнейших имбецилов с поп-маркета она умеет забавно обстёбывать. Над рекламой куражится и без удержу ее пародирует.

Сколько креатива! - плещет руками дизайнер. Сколько! - потирает ладошки рекламщик. Ой, сколько! - протягивает ручки промоутер.

Руки прочь! Ките Кат - джаст мяу ноу!
"Наш" - absolut freedom, свобода, неангажированность.

3. ПОКОРЕННИЕ ЭВЕРЕСТА

Что еще? - Высокогорные кульминации! "Наш" - журнал о настоящих художниках! Да здравствуют пеннорожденные краснокетчупные олимпийцы! Да здравствуют анфаны террибли! Они выходят из смеси и лезут дуплиться в ниши и промоины старой доброй высокой культуры! Лезет Кормильцев с новой метафорой в постсоветские Кремлевские стены, в Бульварное и Садовое кольца ³, лезет Петлюра с новой семантикой в обветшавшие тряпки, Гитаркин и Костров лезут с "Ножиком-Чупсом" в советские фильмы, в советские песни, лезут Осмоловский, Кулик и Бартенев во все горные щели и дыры...

А в перерывах между новыми восхождениями и одуплениями "Наш" чтит старых героев и деятелей: Уорхола, Годара, Маккену, Кабакова, Кошута...

И глядя на эти примеры, читатели "Нашего" знают - не только "из какого сора" наметают эвересты, но и кто, но и как.

Все высокое, рано и ли поздно осыпается в пыль. Но это вовсе не конец, братцы. Все лакуны и трещины рано или поздно заполняются новой начинкой из простейших организмов и трэша, благодаря талантам и преобразующей воле художников.

Благодаря талантам и воле "нашей" журналистской команды круговорот компонентов в культуре отображается прессе. "Наш" - периодика о перистальтике. "Наш" - периодическая мистерия буфф. Поддерживая метафору циркуляции, сам журнал меняет названия, логотипом мерцает - то "Наш" зовется, то "На!!!" - on/off; input/output, ... Словом, демонстрирует подвижную жизнь языка - языка культуры, вынутого из нечленораздельно клокочущей гортани цивилизации. А вы думали, почему обложки кривляются? - "Наш" - выставка высунутого языка.

И вот поэтому: "Наш" - серьезный культурный журнал. Хотя он так много смеется. И нет ничего верней и надежней такого журнала. "Птюч" учит селф-мен-мейду, "Ом" учит селф-мен-мейду, "Бикини" над на уровнем пляжа приподнимается. Но это все не то, братцы: любой дебил ведется на селф-мен-мейд, манимейкинг и девок в купальниках. Но дать здоровому человеку ощущение такой свободы и легкости движений и такой простоты понимания яви может сегодня один лишь украинский "Наш".

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Как такое происходит с высокой культурой: с высокой моралью-нравственностью, образованностью, высоким слогом и вершинами мирового искусства не трудно представить. Берем чуточку классиков и учим в школе до посинения. Переворачиваем бессмертных в гробах на экзаменах. Распыляем их по кроссвордам. Засовываем в электронный будильник. Открываем рот и говорим, к примеру: "Пушкин - наше все, Толстой - зеркало русской революции". И все, - старые клише выпадают изо рта культуры - можно смешивать.

2 Журнал - антреприза. Особый тип деятельности: "антрэ"+ "прис" - идти и брать все, что хочется, на свое усмотрение,, а потом тасовать, кадрировать, приводить в действие, выпускать в свет. Арт-директор - антрепренер на журнальной сцене. Алексей Бродович это амплуа изобрел. Очень давно. В 30-е годы. В молодости этот корифей дизайна подвизался в антрепризе у Дягилева задники красить, а потом свою собственную антрепризу устроил, журнальную. Нашел в английском языке аналог французского слова "антрепренер" - "арт-директор" и этим арт-директором тридцать лет в "Harper's Bazaar" чужие фотографии ножницами кроил и бег чужих строчек полями и картинками ограничивал. Скольких фотографов обессмертил,. прославил. Журнал мод в журнал о стиле жизни превратил. И вместо дягилевского "Ettonez moi!" ("Удиви меня!") восклицал всякий раз на английском: "Astonish me! Astonish me!"

3 см. его эссе в "Нашем" № 12/2000