первая страница города
вернуться на первую страницу
Искусство России

карта сайта


Нажать

Мир без политики



Астрахань   Владивосток   Воронеж   Екатеринбург   Иваново   Ижевск   Калининград   Кемерово   Комсомольск-на-Амуре   Кострома   Краснодар   Красноярск   Курган   Липецк   Москва   Муром   Нижний Новгород   Нижний Тагил   Новосибирск   Пермь   Самара   Санкт-Петербург   Сургут   Тверь   Тольятти   Томск   Тюмень   Ульяновск   Уфа   Хабаровск   Чебоксары   Челябинск   Ярославль   Рунет   Заграница  



 




тексты >> интервью
Москва




  Интервью с группой "Синий суп"  

Евгения Кикодзе

Расскажите, пожалуйста, когда и при каких обстоятельствах появился на свет "Синий Суп".

Алексей Добров:
Группа появилась в 1996 году, в феврале. Мы тогда еще учились в Московском архитектурном институте.

Даниил Лебедев: Мы дружили, замечательно проводили время и вот, в какой-то момент это оформилось в художественную группу.

А как вы проводили время?

А.Д.:
Ну, играли, гуляли, разрабатывали всякие разработки...

Д.Л.: Проводили различные мероприятия, фестивали. Был, например, такой фестиваль современной музыки с показыванием слайдов.

А.Д.: Это было что-то вроде конкурса "Алло, мы ищем таланты". Все желающие записывались, мы проводили тщательнейший кастинг, фэйс-контроль... Главное требование было - видеомузыкальный формат работ. Каждый авангардист должен был музыку, которую он сочинил, представить в сопровождении слайдов или видео. Был, значит, такой фестиваль альтернативной музыки, затем фестиваль альтернативной поэзии и альтернативной пластики...

Простите, а что значит - альтернативная пластика?

Д.Л.:
Это Леша шутит. Но фестиваль поэзии, действительно, был - в течение сорока минут молодые поэты из нашего института читали свои стихи.

А с какой целью вы это организовывали?

А.Д.:
Все ради славы.

Д.Л.: Мы были и кураторами, и участниками. У меня тогда появилась своя видеокамера, и мы все снимали на видео. Собственно, на одном из таких фестивалей - именно на фестивале современной музыки - и получилось так, что некоторые музыкальные произведения легли в основу наших фильмов.

Как назывался ваш первый фильм?

А.Д.:
"Маленькое кафе", хотя то в то время наш коллектив не назывался еще "Синим супом". Тогда это было "Восемнадцатое творческое объединение".

Опять, наверное, шутите?

А.Д.:
Нет-нет, мы, правда, тогда так назывались. Это был костюмированный фильм на музыку японской группы "Королевские рыцари". Там играл я и один наш друг Валерий Патконен, впоследствии тоже участник "Синего Супа".

В тот момент нам очень помог лебедевский папа. Подарил видеокамеру, разрешил работать в своей мастерской, где был неплохой по тем временам компьютер.

Д.Л.: Мы все делали сами - сами писали звук, обрабатывали его, делали сэмплы. А видео мы снимали сначала, валяя дурака, это были в основном такие документальные съемки, которые в какой-то момент мы начали оформлять в фильмы.

Я помню один из ваших ранних фильмов, в котором использовался синий скотч.

Д.Л.:
Он назывался "Камуфляж". Мы сняли его еще в институте в 1997 году.

А.Д.: Это были еще очень архаичные фильмы.

Любопытно, как произошел этот переход от документальной съемки к анимационным, рисованным фильмам. Казалось бы, так приятно и интересно снимать самих себя... И вдруг такое отстранение, как в фильме "Отчет", например.

Д.Л.:
"Отчет" был заказным фильмом, созданным специально для проекта Оли Лялиной под названием "Телепортация". Она якобы кого-то телепортировала из одного города в другой, а участникам было предложено создать художественные высказывания на эту тему - в виде отчетов.

А.Д.: Что касается меня - я, действительно, очень люблю свои изображения. Видели фотографии на стене в моей комнате, сколько их? А сколько еще будет! Но вопрос не в этом. Дело в том, что наши фильмы совсем не абстракцистские, в них вполне конкретные сюжеты.

Конкретные такие звездочки, снежинки...

Но, быть может, мы на время выключим магнитофон, а то я скажу, а нас потом поколотят...

Это же не снежинки, а как бы иконы. Некое пространство прекрасного, безоговорочного. Это логически иконная дорога к прекрасному.

Д.Л.: Видеокамера или компьютер - такой же инструмент, как карандаш. Ведь не всегда же мы рисуем самих себя. Наши самые первые съемки уже не были домашним видео, ведь мы снимали фестиваль - то, что происходит на экране, а не людей. Из этого потом получился настоящий фильм, который представлен теперь в "Антологии видеоарта" Ольги Шишко. Это первое произведение, созданное под маркой "Синий Суп".

Откуда взялось это название? Оно созвучно "Синефантому".

А.Д.:
Случайно совершенно, в процессе языковых игр. И к "Синефантому" никакого отношения не имеет.

Д.Л.: Просто попался на глаза стакан с синей жидкостью, в котором мыли кисточку. Понравилось словосочетание - такое бессмысленное беспощадное. Абсолютно синтетическое вещество будущего.

А.Д.: Предполагалось, что это - некая универсальная божественная жидкость, применяемая в хозяйстве. Концентрированный синий суп. Она применяется абсолютно для всего, ее просто нужно для каждой конкретной цели разводить в разных пропорциях. Долить два стакана - и полученной жидкостью можно помыть толчок, а если, допустим, долить восемь стаканов и посолить, то это можно съесть.

Кстати, пользуясь случаем, я бы хотел высказать негодование по поводу группы "Синие носы" из Новосибирска. Новосибирские увальни. Их все связывают теперь с нами, и это просто отвратительно!

Д.Л.: В Интернете помимо связи их с нами, есть еще и сноска на какого-то поэта из Серебряного века - Николая Оцупа. В его стихотворении тоже упоминается "синий суп" как метафора звездного неба. А как только мы перевели слово на английский. Получилось гораздо больше метафоричности: "blue" означает также и грустный, и тоскливый.

В вашем творчестве многое пересекается по смыслу с метафорой поэта Ацупова - кажется, что сюжет неба у вас чуть ли не самый любимый.

А.Д.:
Мы просто такие возвышенные юноши, любим все прекрасное.

А прекрасное, по вашему, только на небе? Разве на земле нет прекрасного?

А.Д.:
Ну, не знаю.

Д.Л.: Все только к худшему в этом худшем из миров. Все что не делается, все к худшему.

А как же пафос переустройства мира, живущий в архитектуре? Мис ван дер Роэ, например, говорил, что только архитектура может как-то упорядочить хаос мира.

А.Д.:
Это он пьяный был.

Вас же этому в институте учили - если все правильно начертить и построить, будет красиво.

А.Д.:
Да. А куда этих... куда уродов девать? В эти дома прекрасные? Хожу по улицам, смотрю на них и испытываю просто мучительные муки... И в России, и за границей. Нет, тут хуже - ходят одинаковые такие пороси в кожаных куртках, коричневых, черных...

Д.Л.: Ты уже конкретизируешь. Нет, проблема в человечестве в целом. Все плохо.

Но у вас разве все плохо? Закончили вот институт прекрасный, работаете, создаете фильмы...

Д.Л.:
У нас все нормально, проблема, что в целом - no future.

Поэтому вы и ушли от конкретных реалистических сюжетов к рисованным абстрактным картинкам?

Д.Л.:
По-моему, наши картинки имеют самое непосредственное отношение к повседневности. Ведь у каждого человека случаются определенные состояния, назовем из "просветлением". Это такие вспышки счастья, которые случаются, как я понимаю, у всех, хотя не так часто. Именно таким вот озарениям и посвящены наши работы. И может быть, поэтому их у нас так немного.

А.Д. Да, все наши фильмы посвящены катарасису.

Как?

А.Д.
Ка-та-ра-си-су.

Тогда у меня вопрос - откуда же берется ирония в ваших фильмах? В такие моменты озарения обычно не до смеха.

А.Д. А у нас и нет никакой иронии. Все очень серьезно.

Как же так, а "Отчет" - он тоже серьезное сообщение? А разве не иронично назвать фильм "Конец" и этим же словом его закончить?

Д.Л.
"Отчет" воспринимается по-разному, в зависимости от кодировки. А фильм "Конец" может восприниматься даже очень трагично - ведь часовой механизм, отсчитывающий время назад, обычно устанавливается на взрывном устройстве. Хотя, конечно, возможны и другие интерпретации.

А кнопка в фильме "Ruisonderdrukking" тоже означает ядерный чемоданчик?

А.Д.
Этот фильм построен на жесткой системе контрапунктов. Это только вначале человек понимает - ага, нажатие кнопки связано с синим цветом и звуком. А потом выясняется, что не все так просто. Становится неизвестно, за что отвечает кнопка - за звук или за цвет. И нажатие связано с этим или, наоборот, отпускание копки. В течение этого фильма можно видеть, как эта неопределенность нарастает.

Ну, вот это и забавно - как разбалтывается первоначально жесткая система, все равно как застревает и рождает путаницу конвейер.

Д.Л.
Да нет там никакой путаницы. Этот фильм посвящен порядку - просто он показан здесь на разных уровнях.

Ну, допустим, это страшно серьезное исследование феномена порядка. Ну, а фильм "Mute" - мне представляется очень смешным, сидят два таких "чистоконкретных" молодца и скучают в ожидании, а их заносит снегом.

А.Д.
Да что ж тут смешного? Я не понимаю. Может быть, конечно, морды у нас смешные. Но в принципе ничего смешного там не предполагалось.

Ну, а что же, по-вашему, значит - "смешно"? Вот Чаплин, например. Можно ведь и его фильма назвать трагическими, драматическими - все это в них есть. Но ведь Чаплин, прежде всего - это возможность смеяться, которую он нам дарит. Возможность взглянуть на все это со стороны и освободиться.

Д.Л.
Есть разница между смехом и иронией. Мы против иронии. Хотя отстранение, конечно, в наших фильмах есть, и мы специально над этим работаем.

А.Д. Но мы не хотим, чтобы вы, смотря наши фильмы, смеялись.

Может быть, вы хотите, чтобы я плакала?

А.Д.
Это в самом лучшем случае. Должны быть слезы счастья и умиления. Когда я увижу на каком-то зрителе слезы счастья и пойму, что человек испытал катарасис, то я уйду на заслуженный отдых.

Д.Л. Помню, я однажды поймал такое чувство у зрителя на фильме "Собаки проявляют волнение". Он был короткий, и когда его показали на фестивале "Синефантома" какая-то девушка крикнула в зале: "Ой, как хорошо!", как будто была в каком-то экстазе. Это было очень мило и приятно. А что касается смешного - может быть, этот эффект возникает из-за того, что фильмы такие короткие, и титры занимают больше места, нежели само событие.

Да, действительно - а сами ваши титры чего стоят!

Д.Л.
Дорогого стоят.

А "В час беды", молитва - караоке, это не смешно?

А.Д.
Да вы чего, с ума сошли, что же там смешного?! Ну, вот где-где, а тут уж я не ожидал! Это же абсолютно серьезный религиозный фильм!

Я имела в виду, что караоке - самая пошлая форма, которую я знаю. И что туда не положи, все кажется глупым.

Д.Л.
В этот и состоит задача фильма - убрать чувство неловкости за караоке. В молитве караоке перестает быть глупым.

То есть у вас была задача создать подлинно драматическую ситуацию. Вот летит самолет, люди переживают и молятся, чтобы он не грохнулся, так?

А.Д.
Это ваша интерпретация.

А ваша какая?

А.Д.
Не скажу.

Пожалуйста, скажите.

А.Д.
Да тысячи может быть трактовок. Это вообще не самолет!

Д.Л. Именно к этому фильму мы в свое время напряглись и написали сопроводительный комментарий, чего мы обычно не делаем. Сейчас постараюсь дословно его воспроизвести: "Это трехминутное видео, на первый взгляд, с ироническим соединением религиозного текста - в скобках - молитвой - и способа его репрезентации - в скобках - караоке - повествует о новых горизонтах в приобретении религиозного и мистического опыта".

Скажите, а сами вы переживали религиозный или мистический опыт?

А.Д.
Переживали.

Случайно не с помощью каких-либо вспомогательных средств?

А.Д.
Бывало, и с помощью. Но этого состояния можно достичь и совершенно естественным путем, без всяких средств.

Мне представляется, что религиозно-мистический опыт очень трудно транслировать, это слишком персональное переживание. И в процессе пересказа оно сразу кажется выдуманным или глупым. В лучшем случае - такая литература.

Д.Л.
Но ведь все великие литературные произведения, так или иначе, с этим связаны.

Это относится, скорее, к классической традиции. А современная литература вряд ли может считаться собранием мистического опыта. Поэтому и не создается сейчас великих произведений.

Д.Л. Вот поэтому и не создается сейчас великих произведений.

В моем понимании экстатическая культура связана, скорее, с барочной традицией, гипертрофированностью форм. Сегодня это проявляется в киче, правда, весьма технологичном - например, в отцифрованном кино типа "Амели" или "Титаник".

Д.Л. Не обязательно. Существует и другая традиция - к примеру, японская поэзия. Она очень лаконичная, но, тем не менее, передает ощущение экстаза и просветления.

А если обратиться к искусству недавнего прошлого, находите ли вы в нем родственные по духу явления и авторов?

Д.Л.
Да, конечно. Мне вот очень нравится работы Ричарда Серра. И вообще, почти все произведения американского минимализма связаны с этим переживанием.










Gif.RU  |  Москва  |  интервью


Copyright © 2000-2012 GiF.Ru
Напишите нам письмо на этот адрес





  Rambler's Top100 Яндекс цитирования