первая страница города
вернуться на первую страницу
Искусство России

карта сайта


Нажать

Мир без политики



Астрахань   Владивосток   Воронеж   Екатеринбург   Иваново   Ижевск   Калининград   Кемерово   Комсомольск-на-Амуре   Кострома   Краснодар   Красноярск   Курган   Липецк   Москва   Муром   Нижний Новгород   Нижний Тагил   Новосибирск   Пермь   Самара   Санкт-Петербург   Сургут   Тверь   Тольятти   Томск   Тюмень   Ульяновск   Уфа   Хабаровск   Чебоксары   Челябинск   Ярославль   Рунет   Заграница  



 




тексты >> феномены
Екатеринбург




  Как надо петь, рисовать и фотографировать  

Александр Шабуров

В раннеперестроечные времена, когда самые разнообразные люди имели обыкновение собираться компаниями и расставлять точки над "i", я поспорил с писателем-детективщиком Ю.С.Самойловым на плохо поддающуюся квантифицированию тему.

Юлий Самуилович просидел лет пятнадцать в лагерях за вооруженное противодействие Советской еще власти, после чего стал руководить уральским отделением заграничного монархического союза-ордена, одновременно сочиняя романтизирующие работников угро романы без запятых, а в настоящий момент уверял меня, что ОБЪЕКТИВНОЕ и АБСОЛЮТНОЕ все же существует:

- Есть культурные ценности всеобщие!.. - настаивал он.

Я ж отвечал, что существует лишь СУБЪЕКТИВНОЕ и ОТНОСИТЕЛЬНОЕ.

- Подавляющий процент послушавших Бетховена, - аргументировал Самойлов, - объективно проникнутся заложенными туда переживаниями!..

- Чепуха, - запальчиво парировал я, - все дело в наличии лакун внутри головы воспринимающего! Если там появились функциональные пустоты, которые нужно заполнить, т.е. если реципиент исполнен сам чего-либо воспринять, он с одинаковым успехом отыщет эти откровения в том, что в сей момент вольется ему в ухо - будь то ваш Бетховен, Алена Апина или просто стукая палкой по стене.

- Все равно Бетховен более БОГОВДОХНОВЕНЕН, чем твоя ПАЛКА! И критерием тут может быть СОЦИОЛОГИЧЕСКИЙ ОПРОС!

А Женя Касимов - уже позавчера у себя на кухне - рассуждал, что у знакомых ему культурных функционеров много незаслуженных амбиций, но ВРЕМЯ-де все равно все расставит по своим местам и по ГАМБУРГСКОМУ СЧЕТУ.

С чем я тоже не согласился. Нет никакого ГАМБУРГСКОГО СЧЕТА и ИСТОРИИ ИСКУССТВ, если я не в Гамбурге живу, а, допустим, в Березовском (где я, кстати, и живу). Скульптор Эрнст Неизвестный говорил, что искусство ИСКУССТВОМ становится, когда у него хотя бы один восприниматель имеется.

В обоих спорах, как это водится, каждый настаивал на своем, но оба раза, как мне кажется, прав был я.

Упомянутой выше палкой, сбившей с правильного пути, например, меня был фотограф, художник слова, ПАНКСКОМОРОХ и "Народный дворник России" Б.У.Кашкин.

Именно из-за него брокером я, как говорится, так и не стал и ничего стоящего в ПЕРИОД ПЕРВОНАЧАЛЬНОГО НАКОПЛЕНИЯ не накопил.

За что его сейчас повсеместно и пропагандирую.

Одно время я заразил этим В.Курицына, и у нас даже существовало соревнование: кто больше упомянет Б.У.Кашкина в неподходящих для того публикациях без какого-либо повода, пока у Курицына не появились свои know-how. У меня - Б.У.Кашкин и Арбенев; а у него - Богомолов и Верников.

Помимо всего остального Б.У.Кашкин обогатил меня пониманием того, что есть собственные какашки по ночам - или не есть - личное дело каждого. От него же я перенял не очень удобный в обыденной жизни навык выбивать из-под ног любого первого встречного табуретку. В переносном значении последнего слова.

Я удивляюсь: Инна совсем не помнит того, что с ней месяц назад было, а только то вспоминает, что в моих рассказах на сей счет написано.

- Так это ж я все придумал, - говорю я ей.

А она не верит.

Так же и с Б.У.Кашкиным.

На примере общения с девушками или там Арсением Сергеевым понимаешь, что полное взаимопонимание ни с кем невозможно. Тем более с человеком, который на полжизни тебя старше и эти полжизни к тому же взаперти в подвале просидел. Когда люди начали летать в космос, ученые исследовали, как влияет на - скажем - космонавта одиночество, отсутствие внешних раздражителей и МОТОРНО-СЕНСОРНАЯ ДЕПРИВАЦИЯ. И выяснили, что всякий внутренний мир в отсутствии наружной конкуренции перерастает в галлюцинации.

Все долетающие извне своего подвала отзывы о нем Б.У.Кашкин тоже воспринимает не очень адекватно, и мои первые сочинения встречал нескрываемыми насмешками, однако, позже я заметил, что в своих интервью принялся пересказывать вменяемости ради опубликованные мной про него удобочитаемые анекдоты.

А есть ли что в нем объективное, судите сами.

Первый раз я увидел Б.У.Кашкина, когда он пересекал улицу Толмачева напротив нашего СХУ. Примечательного в его облике не было ничего, кроме незначительной поношенности и большой бороды, а также пышнотелой-розовощекой спутницы, примерно наполовину его моложе. Их полово-возрастное различие так меня поразило, что я возжелал непременно при случае завести с ними знакомство, и спустя пару лет узнал обоих достаточно близко (пубертатные мечтания имеют обыкновение реализовываться, в отличие от совсем уж неземных детских планов стать МОРОЖЕНЩИКОМ либо ГЕНЕРАЛЬНЫМ СЕКРЕТАРЕМ ЦК КПСС).

К тому времени вид у Б.У.Кашкина был уже совершенно скомороший, и, видимо, поэтому он, скрестив в уме подходящее наследие веков с веянием времени, окрестил себя ПАНКСКОМОРОХОМ.

Немало вопросов приходило на ум при виде бредущего по улице бородача с балалайкой, большим бубном на шее и бубенчиками на шапке. Кто он такой и откуда? Возможно ли в наше время этакое невозможное времяпрепровождение? Как наш соотечественник и современник, скучный и скромный (среди родственников которого, конечно, могли быть скандалисты и сквернословы, но никаких СКОМОРОХОВ уж точно не было), который не видел их никогда и ничего сколько-нибудь соблазнительного узнать про них не мог, соединил свою судьбу с давно несуществующим сомнительным сословием?

В одной из своих поэтическо-просветительских книжек Кашкин сам поставил точку в проблеме своего происхождения:

    "Шар - из точки,
    Круг - из точки,
    Линия - из точки,
    А я - из Свердловска, точка!"


В самом центре Свердловска, на ул.Толмачева у Кашкина - как и положено подпольному культуртрегеру - долгие годы располагался порядочно запущенный и захламленный подвал. За стенами букашкинского застенка бурлила жизнь; время, временами будто буйное, неслось вскачь, здесь же - стой, остановись, мгновенье! - царил застой: скоморох Б.У.Кашкин, затворив двери и затаив дыхание, лежал себе, думая о чем-то часами, на оттоманке у печи -

    "Я думаю и думаю часами:
    Секунда, что это такое?
    Как хорошо, что не минута
    Или как плохо, что не год..." -


ничего вокруг не замечая, вытаращив зенки в потолок и постоянно проговаривая про себя заумную заунывную абракадабру ("МУ, МУ, МУ - раз только и Ж! ЖЕ, ЖЕ, ЖЕ - раз только и НА!"), простукивал ритм, чирикал на всех попадавшихся под руку обрывках мелкие буковки:

    "Строку о том, о сем строку,
    И стих готов, ку-ка-ре-ку!"


Связь с миром обеспечивал Кашкину постоянно включенный телевизор, точнее два - у одного отсутствовало изображение, у другого - звук. Сам скоморох свой подвал покидал редко (- Дай бог, эти вот бумажки разобрать...), зато к нему постоянно заходили посетители, которых он заставлял рисовать на досочках картинки к своим стихам ("ЧТОБЫ ПО НЕБУ СВОБОДНО ПАРИТЬ, НАДО НЕ ПИТЬ И НЕ НАДО КУРИТЬ!"), чтобы по воскресеньям раздаривать разрисованные дощечки на уличных представлениях, возле увешенного такими же картинками шатра.

Каков костюм у современного СКОМОРОХА?

В примечании к "Стиху про чувства и про боль, как мой костюм побила моль" Кашкин пояснил:

    "Тут, предположим, юмор -
    У автора нет костюма..." -


зимой и летом на нем неизменно красовался единственный неопределенного цвета пиджак. Но для особых случаев существовало особенное облачение.

К бороде и балалайке прибавьте красный балахон со множеством карманов для досочек, желтую футболку с безапелляционным признанием "I am the great Russian poet" (однажды оставшийся неизвестным прохожий спросил поэта, почему об этом сообщается не по-русски? - Иначе не поймут, - ответил тот), лапти на ногах (камень в огород расплодившихся профессиональных коллективов народного Творчества, ведущих самоотверженную борьбу с засильем зарубежной МАССОВОЙ КУЛЬТУРЫ) и головные уборы, разные для каждой распевки - разноцветные кепки, шляпы, панамы, тюбетейка (с колокольчиками), серая милицейская фуражка (без кокарды, но тоже с колокольчиками), индейское оперение - тоже с колокольчиками по бокам (недавно я с радостью узнал, что на Выставке подарков Сталину в 1949 г. среди прочих подношений был убор из орлиных перьев, дар североамериканских индейцев, избравших Сталина ПОЧЕТНЫМ ВОЖДЕМ ИНДЕЙСКИХ ПЛЕМЕН).

И вот, что примечательно - Кашкин никогда не придумывал себе карнавальной одежды: и красный балахон с карманами, и кепки с колокольчиками, и лапти, и коллекция значков, заполонивших упомянутый выше пиджак ( - 126 правых ленинских профилей и почему-то только 58 левых!..) - принесла ему ответная волна подношений от воскресных вольнослушателей.

Общество "картинников", по словам скомороха, образовалось так: сочиняя текст к подарочной досочке на день рождения какого-то коллеги с прежней уже работы (- 5 января 1988 года, - уточняет Кашкин), он, чтобы не искать рифму к слову ИМЕНИННИК, и придумал это название:

- "Тра-та-та (начала уже не помню)... НА ИМЕНИНЫ ИМЕНИННИКУ, ПОЛУЧИ КАРТИНКУ ОТ КАРТИННИКА!"

На самом деле началось все значительно раньше.

Отыщи всему начало и ты многое поймешь... Попытаться проследить перипетии судьбы столь занятного субъекта - занятие самое занимательное. Однако, нелегко пробиться к реальной биографии современного скомороха сквозь толщу окружающих ее легенд и мистификаций.

С большой достоверностью можно предположить, что родился он без бороды и без балалайки в руках. Первые шаги на литературном поприще наш герой сделал уже в зрелые годы (когда, следуя расхожему представлению, представителям поэтической профессии предписано перебираться в мир иной), успев к сему моменту переменить множество увлечений. Одно время Кашкин пристрастился к фотографии и варил фотопленку, одновременно поливая ее кислотой (на 1-й Всесоюзной выставке художественной фотографии в МГГ его снимки висели рядом с работами поэта Евтушенко). До последней поры в подвале сохранялись залежи гигантских фотоотпечатков, коими их автор - за неимением дров - частенько растапливал печь.

- Классическая фотография, как почему-то повсеместно считается, должна быть РЕЗКОЙ, ГЛЯНЦЕВОЙ и МЕЛКОЗЕРНИСТОЙ. Т.н. ФОТОХУДОЖНИК придирчиво выбирает сюжет, наводит на резкость, кадрирует, при печати снова режет кадр сообразно своему вкусу и называет это художественной ФОТОГРАФИЕЙ. Это не так! Гораздо более художественно было бы завязать глаза и щелкать, что попадется, не целясь. Когда он кадрирует, то из бесконечного идеально организованного окружения вырывает кусочек, который считает единственно удачным. Кадрировка - вообще антихудожественна! Надо наугад снимать. Я приходил в мастерские к знакомым и, не глядя в видоискатель, отщелкивал целые пленки, а потом склеивал фотографии подряд, в складень. Самое выразительное в кино, призванном передавать динамику, - статичный кадр... А серийными фотографиями наоборот лучше всего фиксировать движение, как все меняется!.. Потом я стал варить пленку в надежде, что природа сама за меня сделает все, что нужно. Полагал, что технический прием может сойти за прием художественный. Но ошибался. Художник Жуков, например, сколько ни гнет свои проволочки, это так и остается техническим приемом! Свои варения я называл "Случаи". А Бирюков без моего ведома назвал их "Казусами". Я его за это ругал. А после складней стал фотокнижки делать.

(С той поры сохранился такой анекдот. Кашкин любил фотографировать вольнодумные в те времена акты и ню, и как-то во время очередной фотосъемки позировавшие ему так увлеклись, что совсем забыли об истинной цели своего соития. Казалось, ничто уже не может их остановить, но тут женщина краем глаза умудрилась-таки углядеть фотографа и притормозила партнера:

- Не части, не части, человек-то работает!..)

Здесь же, в подвале, можно было найти следы занятий будущего скомороха с красками и досками, из которых Кашкин (какой русский богомаз не грешил подобным рукоделием) выстругивал абстрактные иконоподобные рельефы - во всяком случае (и это существенная деталь в нашем рассказе) здесь всегда было в изобилии и того, и другого.

Итак, жил-был один индивид по профессии инженер и по фамилии Кашкин (впрочем, кажется, тогда у него была другая фамилия) -

    "...имел 2 глаза,
    3 рубля и 4 конечности,
    Умел умножать 1 на 0
    И складывать 2 да 2.
    Славный был человек,
    Побольше бы таких!"


Не взирая на этакое обилие талантов и разнообразие интересов судьба неумолимо подталкивала нашего героя к словотворчеству и стихосложению. Сын технического века, выпускник электромеханического вуза (где по словам Кашкина тоже не чурались языковых игр, по выражению критика Эпштейна "вносящих в природную стихию начала организации, а в социальный порядок - начала импровизации": в учебниках физики времен борьбы с космополитами можно было найти, например, фамилию Альберта Однокамушкина, с началом пилотируемых космополетов реабилитированного в Эйнштейна) первую самостоятельную разработку по окончании института окрестил Пультом Управления Корректировок (сокращенно - ПУК-1). Коллеги, узревшие у новичка вкус к сочинительству, стали поручать ему придумывать стихотворные поздравления начальству и заглавия для стенгазет.

Так начинают... Впрочем, нынешнего панкскомороха непросто было сбить с панталыку. Предстоящая жизнь представлялась ему поделенной на пятилетки и предопределенной на века, окружающий мир воспринимался как совокупность частей, имеющих порядковый номер, соответствующие форму, вес и размер, соединенных и действующих между собой по законам механики. Свободное время Кашкин скрашивал разгадыванием кроссвордов.

Последним толчком в становлении будущего инженера человеческих душ стало обращение к творениям поэта и парохода Маяковского, служивших бесценными источниками эпиграфов и эпитетов для работников стенной печати. В один прекрасный день накануне какой-то годовщины будущий Б.У.Кашкин, рыская по страницам одной из его агитпоэм, к своему изумлению будто бы наткнулся на следующие строки:

"Единица вздор,
единица - ... (многоточие мое, А.Ш.) ноль!"
(Маяковский В.В. ПСС. М., 1957. Т. 6. С. 266. 26-я строка сверху).

Этакая размашистая декларация ставила под сомнение некоторые точные знания, вынесенные Кашкиным из стен института. Уняв дрожь в руках, он начертал у себя что-то наподобие таких вот, свидетельствующих о душевном надломе строчек:

    "Что-то - это не ЧТО-ТО,
    т.к. это НЕЧТО,
    т.е. НИЧТО,
    а точнее КОЕ-ЧТО-НИБУДЬ
    или ТО, ЧТО НАДО..." - и далее, во-первых:
    "НОЛЬ - это не НОЛЬ,
    Т.к. это ОДИН,
    Т.е. ДВА,
    А точнее - ТРИ или ЧЕТЫРЕ!.."


Формула работала безотказно. Отринув прежние формальности, Кашкин продолжал:

    "КВАДРАТ - это не КВАДРАТ, т.к. это КРУГ, т.е. РАДИУС, а точнее ЛИНИЯ или ТОЧКА. БЕЛОЕ - это не БЕЛОЕ, т.к. это ЧЕРНОЕ, т.е. КРАСНОЕ, а точнее - СИНЕЕ или ЗЕЛЕНОЕ. РЕПА - это не РЕПА, т.к. это БРЮКВА, т.е. ТУРНЕПС, а точнее РЕДЬКА или РЕДИСКА. ГОРОХ - это не ГОРОХ, т.к. это БОБЫ, т.е. БОБОВЫЕ, а точнее - СОЯ или ФАСОЛЬ. ЧЕЛОВЕК - это не ЧЕЛОВЕК, т.к. это МЛЕКОПИТАЮЩЕЕ, т.е. ЖИВОРОДЯЩЕЕ, а точнее - ПРЯМОХОДЯЩЕЕ или СУЕСЛОВОЕ."


И снова:

    "ЧЕЛОВЕК - это не ГОРОХ, т.к. это РЕПА, т.е. БЕЛОЕ, а точнее - КВАДРАТ или НОЛЬ." Точка. Нет, и "ТОЧКА - это тоже не ТОЧКА, т.к. это ЗАПЯТАЯ, т.е. ТОЧКА С ЗАПЯТОЙ, а точнее - ДВОЕТОЧИЕ или ТИРЕ. А ТИРЕ - это МНОГОТОЧИЕ, составленное очень плотно!"


Разделавшись с Маяковским, Кашкин безуспешно рассчитывал успокоиться. Бес, поселившийся в нем, заставлял целиком отдаться изобретенному удовольствию, и вскоре в голове зараженного инженера заработала целая индустрия саморазвлечений, безостановочный конвейер по перемалыванию всех попадавшихся ему больших и маленьких азбучных истин и абсолютно не связанных с реальностью ритуальных абстракций. Любая догма была теперь для него не догмой, а руководством к действию.

Буйное желание все переиначить Б.У.Кашкин удовлетворял, пользуясь привычными ему механистическими методами: буравил, дробил слова и фразы на части, состыковывал по-новому, складывал и вычитал буквы, изводя единого слова ради тысячи тонн словесной руды, покуда не достиг полной свободы самых парадоксальных трансформаций.

Сперва Кашкин, понятно, кинулся поверять гармонией алгебру -

    "Пишем НОЛЬ - получаем НОЛЬ,
    Пишем не-НОЛЬ - получаем не-НОЛЬ...
    Так что же это получается,


Что пишем, то и получается?" - находя в упорядоченном и рациональном мире алгебраических выражений, занимавших многих и до него, уйму абсурдного и нелепого:

    "Если взять цифру ПЯТЬ
    И поделить на ДВА притом,
    ДВА придется сперва получать,
    А ПЯТЬ - уж потом!"


Пять математическо-поэтических книжек Кашкина ("Ноль", "Я знаю, сколько дважды два, я - человек, я - голова!" и др., 1983) в сумме составили "Кашкинскую Библиотеку Детской Математики (сокращенно КБДМ)", а позднее надоумили их автора на создание целой "Системы Обучения Кашкина, Снабженной Соответствующими Стереотипными Рисунками (сокр. СОК СССР)" (1986).

Аппетит, как известно, приходит во время еды, и потому после математики Кашкин переключился на биологическую тематику: "Дайте мне гороху и бобов, А не то мне АХ! ОХ! и БО-БО!" Очередными плодами вдохновения будущего горохового шута стали книги "Горох", "Репа" и "Корнеплоды" (1984), приобретшие неимоверную актуальность в самое последнее время:

    "Гороху замочишь,
    В горшочке поваришь
    И лопай, сколь хочешь,
    Любезный товарищ!"


"Стихи написать проще пареной репы!" - кажется, Кашкину было совершенно безразлично, где собирать полуфабрикаты для своих поэтических поделок -

    "Слова настрочишь,
    Знаки проставишь,
    Читай, сколько хочешь,
    Любезный товарищ!
    А в будущем пусть думают:
    как там писали в прошлом?!"


"Уважаемые студенты-филологи, - взывала журналистка Н.Максимова в журнале "Уральский следопыт" (1989, № 3), - исписывающие на бестолковые, никому не нужные курсовые работы тонны бумаги. Б.У.Кашкин для вас - бездонный кладезь..."

Преобразилась жизнь инженера, преобразился и он сам - выросла преогромная борода (бриться теперь было некогда), в глазах появился довольный - и даже довольно-таки дикий - блеск ("КАК ЖИЗНЬ НЕ ИЗУРОДУЕТ НАМ ЛИЦА, ОНИ ПРЕКРАСНЫ, ЕСЛИ ВЕСЕЛИТЬСЯ!" - как было написано впоследствии на одной из его досочек.) Каждый вздох, каждый взгляд служили отныне Кашкину поводом для стихоплетства:

    "Открою глаз и посмотрю,
    Закрою и второй открою...
    И так смотрю то первым, то вторым...
    Но это уж рассказ совсем особый."


Или:

    "Открою глаз, еще открою...
    Еще... Еще... Еще...
    Потом еще чуть-чуть открою,
    А больше не могу!"


Или:

    "Однажды я открыл глаза
    Или закрыл - не помню,
    И врать не буду, да уж - нет!"
      ("Перед Глазами Весь Огромный Мир,
      или Огромные Глаза Пред Миром", 1985).

Все более тяготевшая к высокому штилю официальная печать тех лет (ополчившаяся на АКУЛ КАПИТАЛИЗМА и ДЖУНГЛИ тамошней же КОНКУРЕНЦИИ) поневоле заставляла рядовых граждан - "О люди! Порожденье крокодилов!" - в обыденной речи, дабы сделать ее более достоверной, прибегать к зоологической терминологии. Не удивительно, что заговорил о своем нерушимом единстве с остальным животным миром и Б.У.Кашкин (в те времена он показывал всем значок на лацкане пиджака, выпущенный к юбилею местного зоопарка, изображавший птичку и крокодила и пояснявший: "СВЕРДЛОВСК - ЗООПАРК"):

    "У рака - клешня,
    Рога у быков,
    А у акулы - зубы,
    И нет у меня...
    Ничего. Я таков -
    Все они мне любы.
    До самой последней пичужки,
    Мы с ней друзья, в скобках - подружки!"


(В отношениях пишущей братии с БРАТЬЯМИ НАШИМИ МЕНЬШИМИ никогда не обходилось без курьезов - предметом братской любви одного совсем уж безумного поэта была даже не птичка, а муха: "...и сердце мне гложет змея... О муха! О птичка моя!")

Между тем Кашкин методично плодил все новые и новые тексты, подобно мечущей икру рыбе ("Рыбы - в косяке, Птицы - в стае, Коровы - в стаде, А люди - как кошки с собаками, Пора бы и меры принять"), и даже всех посещавших его подвал особ женского пола стал называть рыбьими именами - БЕЛЬДЮГАМИ и ПРОСТИПОМАМИ.

- ПРОХОДИ, РАЗДЕВАЙСЯ, ЛОЖИСЬ!.. - застигал он врасплох каждую впервые зашедшую к нему девицу - и пока та, застыв на месте, гадала, как ей отреагировать на этакую шуточку - заявлял, словно она не выдержала свалившегося испытания:

- ВСТАВАЙ, ОДЕВАЙСЯ, УХОДИ!..

Постепенно в свои развлечения Б.У.Кашкин приспособился вовлекать буквально все (посвящая каждому разделу исследований отдельную книжицу): аксиомы учебников, газетные заголовки, тексты товарных этикеток, хрестоматийные стихотворения классиков и уличные вывески:

- После простого преобразования открывается истинная сущность казалось бы хорошо знакомых заведений: БУЛОЧНАЯ-КОНДИТЕРСКАЯ - это, оказывается, КУЛАЧНАЯ-БАНДИТЕРСКАЯ, какие-то страшные дела там творятся! Становится понятно, в каком царстве мафии мы живем!.. Или ЗАСОЧНАЯ-СОСИКУСОЧНАЯ... Хотя часто и переиначивать ничего не надо, означает слово одно, но мы-то слышим совсем другое... А туалетные надписи - какая это высокая поэзия! Какие там попадались крики души: "Ищу сексуальную женщину (если такая есть)...". Вот это - настоящее НАРОДНОЕ ТВОРЧЕСТВО, которое останется на века, если, конечно, его сохранять... Пора в Союзе художников открывать секции ТУАЛЕТНАЯ ЖИВОПИСЬ и РЕКЛАМА ПУБЛИЧНЫХ ДОМОВ, куда принимать только по получении спец. образования. Я из "Ярмарки" одно время начал вырезки делать, но их столько... Я даже сам пытался рекламу для них сочинить:

    "Чтобы увидеть милых дам
    Не надо ехать в Амстердам,
    Наташи наши и Люси
    Вас встретят прямо у такси!.."


Затем Б.У.Кашкин принялся переводить на репортажный язык слова популярных песен ("Фруктовые деревья, приносящие плоды в виде шариков и лампочек, находились в начальной стадии вегетативного процесса... - Расцветали яблони и груши..." "Переводы с поэзного на прозейный", 1989), освоил азы антиалкогольной пропаганды ("Чем по-многу выпивать, лучше угОль добывать! Лучше с "Мухой-Цокотухой", чем под мухой с бормотухой!"), проверял на прочность политические лозунги, украшавшие тогда все стены и заборы, подвергая их двух-трех-ступенчатым арифметическим преобразованиям ("КОММУНИЗМ - СВЕТЛОЕ БУДУЩЕЕ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА, значит, ЧЕЛОВЕЧЕСТВО - ТЕМНОЕ ПРОШЛОЕ КОММУНИЗМА, а если исключить общий знаменатель, ЧЕЛОВЕК - ТЕМНОЕ ПРОШЛОЕ КОММУНИСТА"), вырванные из контекста и утратившие всякий смысл цитаты основоположников ("ЛЕЧИТЬСЯ, ЛЕЧИТЬСЯ и ЛЕЧИТЬСЯ. Унин. УЧИТЬСЯ. Ленин, Ленин и еще раз Ленин."), доказывая их "незряшность":

    "Не зря учиться и учиться
    Учил нас Ленин, и никак
    Уроком тем не восхититься,
    Равно как попадать впросак -
    Не обучась, не пела б птица,
    Не заиграл бы Яков Зак,
    Не розовели б женщин лица,
    Не был бы казаком казак...
    Не стала бы курортом Рица,
    И на горе б не свиснул рак,
    Не приготовилась бы пицца,
    Ну, скажем прямо, кавардак.
    Ведь кто учиться не ленится,
    Умен как профессор Капица!"


Или:

    "Не зря, клянусь, я одобряю
    Всех Пленумов ЦК решенья,
    Себя я ими ободряю на но-
    На новые свершенья.
    Я одобряю Пленум в январе,
    Я одобряю Пленум в феврале,
    И в марте одобряю тоже,
    В апреле, мае - да, похоже!
    Июнь, июль - ну что ж, не без того -
    И в августе, и в сентябре - ого!
    А также в сентябре и ноябре,
    Ну и само собою - в декабре!
    Решенья все, конечно, хороши,
    Я буду выполнять их от души!"
          ("Не зря...", 1983).

Каждая букашкинская книжка становилась:

а) азбукой всевозможного пустословия, наводнившего великий и могучий, правдивый и свободный русский язык;

б) бестиарием перевернутых с ног на голову окостеневших крылатых выражений;

в) галереей легендарных личностей и полумифических персонажей, где "наш пролетарский пулемет" Горький ("Человек - это звучит Г.! Максим Г., Д.Н.Д.") соседствовал с Грозным, а СОЛНЦЕ РУССКОЙ ПОЭЗИИ с ЗЕРКАЛОМ РУССКОЙ РЕВОЛЮЦИИ ("ВОЙНА и МИР - МАЙНА и ВИР").

Непростые отношения нашего героя с современными массовыми мифологиями стоит осветить подробнее, ибо вскоре неугомонный лит. провокатор принялся плодить пародийные предания, нейтрализовавшие свои просветительские и пропагандистские прототипы. От лица "неизвестных народов" злонамеренно (по своей доброй воле) он забавлялся сочинением метамифических "Мифов о Добром и злом" ("Встретила женщина Доброго человека и полюбила его, а злого разлюбила. Так восторжествовало Добро, и было наказано зло! [...] Решили Добрый и злой поменяться ролями, но у них ничего не вышло - нельзя повернуть Колесо Истории вспять!"), - но не остановился на этом. Непрерывное единоборство с окружавшими его химерами, срывание всех и всяческих масок подтолкнуло Кашкина к такому тактическому шагу: ниспровергатель мифов сам встал в строй мифологических персонажей, окружив себя галереей своих изображений, сетью самоэпиграфов и самоцитат, которыми до краев наполнены "Начала Кашкина", "Концы Кашкина", "Слова Кашкина", "Притчи Кашкина" и др. (1986).

Например, "Притча о людях маленьких и больших":

    "Природа, вообщем, никакая -
    Ни маленькая, ни большая:
    Перед глазами вся, в природе -
    Нас вовне;
    Мы, люди, тоже часть природы,
    Бываем маленькими и большими...
    Большие думают о большом все,
    Большие очень - и о маленьком еще,
    А маленькие - им внимают,
    Но на уме себе."


Или "Про любовь":

    "Он любил ее, она любила не его,
    А тот и подавно ее не,
    Та, в свою очередь, не его не...
    Все, т.е. все! Все любили кого-то:
    Каждый 4-й любим был, конечно.
    Каждый 3-й любим был.
    Каждый 2-й любим.
    А каждый 1-й себя любил,
    Что ото всех скрывал..."


Или "Притча о человеческих странностях":

    "Когда, бывало, Достоевского прочтешь,
    Иль на себя в зерцало поглядишься,
    Когда увидишь все, до самой мути,
    Пооткровенничать потянет, заволнует:
    "А странно он устроен, человек -
    Вот взять хотя бы, например, тебя - и то нехорошо,
    И это плохо, а я вот без тебя...
    Жить не могу!"


Все перечисленные выше книги вышли в свое время в издательстве "Кашкинская Книга (сокращенно КК)", положив начало "Всемирной Литературе Кашкина (ВЛК)", вслед за чем в его самоиздательской политике произошел новый поворот.

- В литературном произведении приучены видеть УЧЕБНИК ЖИЗНИ, КНИГУ ПОЛЕЗНЫХ СОВЕТОВ, прежде всего вычитывают информацию-концепцию-идею. Как сказал, не помню, какой поэт, поэт у нас больше, чем поэт, понятно? Избавиться от этого возможно таким примитивным способом... Если мы вспомним, что половина слов в нашем языке пришла с востока, где, как известно, читают справа налево, то откроем изначальные значения многих из них:

    ВОКЗАЛ - ЛАСКОВ,

    РЕСТОРАН - НАРОД СЕР.


Наоборот можно любые слова читать, выявляя скрытую сущность названий:

    УЛЬЯНОВ - ВОНЯЛУ,

    ТАКСИ - ИСКАТЬ,

    ЗАКОН - НАКАЗ,

    ТОПОР - РОПОТ.


Кашкин принялся сочинять книги-перевертыши, КАЧЕЛИ - ЛЕЧАК САЛАЧАК, которые следовало читать в обоих направлениях, дабы выявить засекреченный смысл любого сочетания букв - тем более обширный, чем меньше возможностей оставалось для его однозначной трактовки.

- Я долгое время был авангардистом-антисоветчиком, разрушителем, пока не догадался, что нельзя просто раскладывать, надо прилагать способ складывать. На каждую тезу нужна антитеза и их примирение: добро побеждает, зло побеждено! Нельзя предлагать новую теорию разбивания яиц, не давая хоть в приложении, хоть мелкими буковками новую теорию их склеивания... За разложение я сам себя наказал. Потому как решил: все выявляется с помощью перестановок, все разрушимо. Если просто переставлять первые буквы, получится, например:

    ВСЯ ВЛАСТЬ СОВЕТАМ - ВСЯ СЛАСТЬ ВОВЕТАМ,

    СЛАВА КПСС - КЛАВА ПС-С-С,

    ПОЛИТБЮРО - БОЛИТ ПЕРО.


И засомневался я в том только когда попробовал разрушить таким же образом СОВЕТСКИЙ СОЮЗ. Оказалось, что его нельзя так просто разрушить - то же самое получается! Не верна, подумал, моя теорийка, есть вещи совершенно неразрушимые. Нам казалось тогда, что наша ИМПЕРИЯ ЗЛА будет существовать вечно!.. И каково же было, когда в 1991 году она у нас на глазах рухнула всего за пару месяцев! И вот, пересказывая этакую свою разрушительную теорию Лысякову, стоя с ним у кинотеатра "Салют" часа два, я вдруг почувствовал, что разрушение приложимо и ко мне самому: НОГИ НОЮТ (я тогда еще ходил без палки). И как ноги не переставляй, они все равно теперь ныть будут!..

Только общая демократизация общественной жизни вернула свердловского старца на стезю добродетели - К.Кашкин, поспешно перестроившись, поменял свой инициал на Б.У. и принялся строчить детские дидактические стишки:

    "Я с животными дружу -
    Грушу отдаю ежу,
    Добрый ежик, сев на кочку,
    Всем отрежет по кусочку!"


Будь хорошим! - наставлял обновленный Б.У.Кашкин каждого обдумывающего житье, - "ДАВАЙТЕ, ДЕТИ, ВМЕСТО ДРАК СЪЕДАТЬ ЗА ЗАВТРАКОМ ЗАВТР?АК!"

Впрочем, как поэт Б.У.Кашкин был слаб - ни одно государственное издательство не печатало его произведений. Он вздыхал, лежа на оттоманке, чесал в голове и говорил:

- Ну чего они понимают!..

Потребность огласки своих творений приняла у Б.У.Кашкина своеобразную форму удовлетворения: всех, заходивших к нему на огонек, он заставлял иллюстрировать свои стишки, разрисовывая имевшиеся в подвале досочки.

Когда досок скопилось в избытке, подоспела Перестройка - посыпались приглашения на первые ЛЕВЫЕ выставки, где, как правило, просили и стихи почитать. Глотка, отвыкшая голосить в годы отсутствия ГЛАСНОСТИ, заставила прибегнуть к простейшему музыкальному сопровождению, и вскоре вокруг Б.У.Кашкина скопилась могучая кучка любителей какофонии.

Выставки проводились нерегулярно, а потребность выступать появилась постоянная, после чего был сконструирован шатер, дабы вывешивать дощечки прямо на улице.

(- Первый шатер у нас, правда, в одной из поездок украли, - сообщает Кашкин, - и сейчас его можно увидеть лишь на фото в журнале "Искусство", 1989, № 4, с.2.)

Уличная публика простодушно просила продать понравившиеся им картинки, после чего досочки стали просто раздаривать. Примерно в это же время впервые на шапке Б.У.Кашкина появились скоморошьи бубенцы и погремушки.

Новообразованное неформальное объединение преодолело долгий путь саморазвития. Благодаря счастливому стечению обстоятельств, в результате близорукости - либо дальнозоркости - некоторых ответственных работников, словно по воле рока, начав с поездки на один из РОК-ФЕСТИВАЛЕЙ, общество "Картинник" объездило пол-тогдашнего-Союза, вовлекая в свой союз - дабы восполнить полное отсутствие навыков игры на музыкальных инструментах - множество иногородних участников.

"У группы довольно необычное амплуа, может, единственное в своем роде у нас в стране - выступать не на сцене, а в фойе, и не в антрактах и паузах основных концертов, а [...] практически непрерывно [...]. Надо заметить, группа в высшей степени демократична, ее участники дают постучать, побренчать, подудеть и так далее на своих инструментах всем желающим, [...] в отдельные моменты фестиваля (а таких моментов набралось довольно много) в фойе зрителей собиралось в несколько раз больше, чем в зале" - писал некто Я.Зисерман в своей статье "Не спи на путях" ("Мастерская" (Таллинн), ноябрь 1989).

- Поражает-то прежде всего то, что для пения не нужна сцена, петь можно и без неестественного надрыва, а просто потому, что хочется, потому, что весело, - пояснял Б.У.Кашкин. Поражала и коллекция фестивалей, в которых участвовал "Картинник": здесь были смотры фольклорного и авангардного искусства, АЛЬТЕРНАТИВНОЙ НЕОФИЦИАЛЬНОЙ КУЛЬТУРЫ и КОМСОМОЛЬСКО-МОЛОДЕЖНОГО ТВОРЧЕСТВА, уличных театров и неигрового кино.

Поэта Б.У.Кашкина, как говорится, потянуло в тьму мелодий. Сначала он отобрал у внука его погремушки; от ремонта найденных на помойке инструментов перешел к изготовлению собственных; вслед за чем, перекладывая свои мелодии для новоприобретенных фанфары, тубы и пионерского горна, даже умудрился обнаружить в НАТУРАЛЬНОМ ЗВУКОРЯДЕ несколько новых нот:

- Правда, их практически нельзя взять чисто, они скользящие...

Постепенно Б.У.Кашкин присочинил мелодии ко всем своим поэтическим книжкам, переделав их в частушки, хоры и хороводы, после чего взялся за ВЕЧНЫЕ темы (т.е. такие, которые можно было петь бесконечно, подставляя новые слова):

- Например, "Я открою рот и думаю: МУ-МУ!" В эту фразу можно заключить все, что угодно: ГАВ-ГАВ, МЯВ-МЯВ, компот, горох... Что видишь, то и поешь. Универсальный стих - непонятно, мужик ли бабе написал, баба ли мужику, крокодил ли коровке - удобно трансформировать по любому случаю. Любой может подключиться, не зная слов и подумать.

На этом же приеме была построена известная кашкинская песня "Ах, вернисаж! Ах, вернисаж! Какой портрет, какой пейзаж!":

- Поэт И.Резник, автор первоначального ее варианта, нашел замечательный ход, но не сумел в результате воспользоваться заключенными в нем резервами. Разве на вернисаже - только портрет и пейзаж:

    "Какой панно, какой витраж,
    Какой бульон, какой гуляш,
    Какой батон, какой лаваш,
    Какой ЦЭ-два-АШ-пять-О-АШ,
    Какой зерно, какой фураж,
    Какой НИИспецстройдормаш,
    Какой Гайдар, какой Аркаш,
    Какая голубая чаш..."


Ну и так далее. Вместить можно всю Вселенную, варьируя всевозможные варианты:

    "Вот зимний вечер, летний зной,
    А вот Венеция весной,
    А вот Флоренция весной,
    А вот и Франция весной,
    А вот Болгария весной,
    Вот демонстрация весной
    (Которой нет уж и зимой),
    А вот Германия весной,
    Нет, две Германии весной..." -


и так до Свердловска или любого другого места, где мы на этот раз выступаем. Но и это не все. Климатические перестановки - "Зимний вечер, летний зной. Осенний вечер, зимний зной...", а после еще:

    "Ах, вернисаж! Ах, вернисаж!
    Ах, ВЕРСИНАЖ! Ах, РЕНСИВАЖ!
    Ах, НЕСРИВАЖ! Ах, СЕНРИВАЖ!" -


и еще много чего, все пересказывать не буду...

"ВОТ КЛЮЧ К РЕШЕНЬЮ ВСЕХ ЗАДАЧ - ПОХОХОТАЛ И СНОВА ПЛАЧЬ!" Всевозможные шутовские объединения и гильдии дураков, избавлявшие всяческих обормотов и оборванцев от соблюдения сословной субординации, избыточной условности обывательских обычаев и обрядов были известны еще при царе Горохе. "Первое сообщение об организации Ордена дураков относится к 1381 г. В XV в. шутовские гильдии процветали по всей Европе, объединяя мелких судейских чиновников, школяров, представителей деклассированной городской богемы."

Постоянного состава подпевал у Б.У.Кашкина не было. Общество "Картинник" считалось всеобщим, без конца и начала. Приходили музыканты-профессионалы - саксофонист из оркестра МВД и скрипач из цыганского хора (однажды, на выступлении поведавший, что способен музицировать, стоя на голове, о чем впоследствии очень пожалел - его, не спрашивая согласия, каждые пятнадцать минут поднимали за ноги и ставили на макушку). Считали своим долгом присоединиться к Кашкину все НЕФОРМАЛЫ, перебиравшиеся автостопом из Омска в Томск из-за того, что их, видишь ли, КРЕЗА ДАВИТ. Наведывались и настоящие ненормальные - заглядывал, например, занятный субъект, избравший себе псевдоним МАК-МЕРФИН и уверявший, что за его плечами 7 ПОЛЕТОВ НАД ГНЕЗДОМ КУКУШКИ.

- "Ну, во-первых, я - дурак, - заявлял Кашкин в завершение своих публичных выступлений, повергая в замешательство публику, -

    А во-вторых, все - идиоты,
    А если встретится умный,
    Он дальше слушать не будет,
    Не станет он больше слушать,
    На этом и кончится стих!"


А начинался кашкинский воскресный балаган так: в сквере у свердловского ЦУМа появлялись разновозрастные люди с болтающимися на плечах балалайками и обернутыми мешковиной конструкциями из алюминиевых трубок. Раскладывались на облюбованой скамейке, собирали обшарпанный шатер, разрисованный сверху буквами русской азбуки. Б.У.Кашкин откупоривал неоднажды битый термос, вынимал из кошели свои шапки и погремушки с сушеным горохом, которые ему подарили поклонники, и, отвернувшись, начинал переодевать штаны. Вокруг собиралась общественность, милиционеры обменивались впечатлениями по рации:

- Пойдем, - говорили, - маразматиков слушать!
- Человек не может жить без органов, - отшучивал Кашкин.

Через полчаса потихоньку запевали.

- ЦЭ-дур, ДЭ-дур, ГЭ-дур, через суб-доминанту - ДЭ-моль, хор и тусовка - на последние две строки, - скороговоркой объяснял скоморох музыкантам и тусовщикам, вытянув из сумки какую-либо досочку и справившись в своих бумажках, что предстоит по этому случаю петь, и во весь голос принимался орать - ЕСЛИ ВОЕННЫЕ СНИМУТ ШТАНЫ, БОЛЬШЕ НА СВЕТЕ НЕ БУДЕТ ВОЙНЫ! - свои срамные песни, заражая своим неистовством подпевавший ему нестройный хор гундосых и гнусавых голосов.

(В "Народной культуре Средневековья" В.Даркевича я вычитал смешной "случай с старухой из Валонбреза, которая внезапно запела превосходным тенором: в нее вселился музыкальный бес. Перед изгнанием из одержимой черт попросил, чтобы напоследок ему разрешили исполнить еще одну кантатку".)

Однако, не всегда Б.У.Кашкин казался таким жизнерадостным.

Иногда на него тоже находила смертная тоска, словно живой труп лежал пожилой горлопан в своем подземном склепе, заставляя присутствующих ходить вокруг своего тела чуть ли не на цыпочках:

- Я умру завтра, а вы тут со своей ерундой!.. - как повторяет он ежедневно в течение десяти последних лет.

По окончании очередного подобного приступа Б.У.Кашкин как-то в один присест накатал о том книгу, названную "И вроде бы живой, а жить хочу" (1988):

    "Живу, пока живется,
    А если и умру,
    То полностью и весь
    И знать о том не буду!.."


После чего вновь принялся строчить тексты для воскресных досочек:

    "Я жить хочу еще так долго,
    Пока-пока-пока-пока
    Пока зовется Волгой Волга,
    Великорусская река!"


Сначала каждую из МОРАЛЬНО-БЫТОВЫХ, ШИНКОВАТЕЛЬНО-ПОЗНАВАТЕЛЬНЫХ, АНТИАЛКОГОЛЬНО-АНТИВОЕННЫХ, ЗАМЕЧАТЕЛЬНО-ПРИМЕЧАТЕЛЬНЫХ и ОСНОВАТЕЛЬНО-РИСОВАТЕЛЬНЫХ досочек дополняла надпись, допускавшая ее утилитарное употребление на кухне - В ДОСОЧКЕ, ПРОШУ УЧЕСТЬ, ЕСТЬ МОРАЛЬ И ПОЛЬЗА ЕСТЬ! - то и дело переиначившаяся переписчиками ("В досочке, прошу учесть, есть и ВЫГОДА, И ЧЕСТЬ!" "В досочке, прошу учесть, есть ЗЕВАК АРБАТСКИХ СПЕСЬ!" или просто: "ДОСОЧКУ ПРОШУ УЧЕСТЬ!"). Однако, увеличение масштабов раздаривания заставило пересмотреть первоначальные производственные параметры, уменьшились их размеры, в дело пошли любые деревяшки, и уже на БЕЗАЛКОГОЛЬНЫХ дощечках указывалась лишь мораль - "В КАЖДОЙ ДОСОЧКЕ МОРАЛЬ: ЕСЛИ ПЬЕТЕ, ОЧЕНЬ ЖАЛЬ!"

Описывать картинки "картинников" бесполезно, они бесконечно разнообразны. Разрисовывали досочки шестиклассники и шестидесятники (от 2,5 до 75 лет), профессионалы и примитивисты, впервые здесь - в преклонном возрасте - взявшие в руки кисть и придумавшие себе придурошные псевдонимы (П.УШКИНА или АНТИП ОДОВ, БАТАРЕЙКИН или Теодор Цапля, А.ЗУ или ШО-ТА). А случалось и так, что начинал рисовать один, продолжал другой, а заканчивал третий.

- Это не КАРТИНЫ, бессмысленно выискивать среди них КАЧЕСТВЕННЫЕ и НЕКАЧЕСТВЕННЫЕ, КРАСИВЫЕ и БЕЗОБРАЗНЫЕ. Все они одинаково безыскусны, как и их тексты. Вот, например: "ЭФИОП СЕРГЕИЧ ПУШКИН ОБОЖАЛ ДЕВИЧЬИ НОЖКИ". Понятно, что любое стихотворенье того же Пушкина безусловно лучше. Главное в них именно игра, дарение досочек, то, что с вас не хотят содрать деньги за ИСКУССТВО, а наоборот - сами дарят, бескорыстно. Притом, никто никому ничего не навязывает. Картинки дарятся только тем, кому они нравятся, кто реагирует.

Пропев предшествующую дарению ораторию, Кашкин, вытаращив глаза, зачитывал текст, такого, к примеру, простецкого лубка:

- ЛЮБЛЮ ПОДАРКИ ПОЛУЧАТЬ, ПОТОМУ, ЧТО Я - ХОРОШИЙ! Есть кто-нибудь, кто любит подарки получать? Ты? Люби дальше? - а осмелившийся посчитать себя хорошим и протянуть руку получал картинку в подарок. Какая-нибудь степенная мать семейства на слова: - СЛЕЗЯТСЯ МАЛЕНЬКИЕ ГЛАЗКИ У КРОКОДИЛЬЧИКА БЕЗ ЛАСКИ! Крокодильчики есть? - забыв о приличиях, заявляла: - Я крокодильчик! - и забирала соответствующую своему званью картинку.

- Помню, в первые перестроечные годы зрители однажды так раскрепостились, так прекрасно реагировали: Я! Я! Я! Только вытаскиваю досочку, у меня ее прямо из рук выхватывают. Чем, думаю, их пронять? Вытаскиваю: ЕСЛИ ТЫ - ГИГАНТ ЧК, НЕ ПЕЙ И ТОЧКА, ТЧК! - Чекисты, спрашиваю, есть? Воцарилось неловкое молчание... Ну так как же, говорю, КЭГЭБЭШНИКИ, СТУКАЧИ есть кто-нибудь? Неужели нет никого? Наконец, до одного дошло, говорит: я! А через месяц, глядишь, все уже способны и это с юмором воспринимать!..

В перерыв на шатре вывешивались для просушки мокрые от пота рубахи. Среди толчеи Б.У. (бывший в употреблении) Кашкин раздавал автографы.

- Напишите что-нибудь на досочке...
- Как зовут?
- Света.

Читаю через плечо: "ЕСТЬ ДЛЯ СВЕТЫ ДВЕ СОВЕТЫ: ЭТО - ЭТО и НЕ ЭТО!"

Недавно мне попалось на глаза описание, напомнившее этакие скоморошьи подарки: юродивый Симеон, поступив в услужение харчевнику, раздавал всем горох и бобы и не брал за них денег, за что, понятно, был бит хозяином. Бремя юродства толкало на многие бредовые поступки; нынешним же согражданам, поставившим ощущение своего внутреннего счастья в прямую подчиненность повышению розничных цен и политическим потасовкам по телевизору, валом повалившим в молельные дома вымаливать прибавки к жалованью, подобное поведение может и впрямь показаться помешательством.

- Моя любимая поговорка, - говорит Б.У.Кашкин, - у меня денег не было, нет и не будет! А мне их и не надо!!!

Ежемесячно репертуар "Картинника" обновлялся полностью. Кашкин строчил тексты, нисколько не заботясь об их сохранении - сочинял стишок для очередной деревяшки, а в воскресенье она дарилась навсегда неизвестному неформальному зрителю:

- ХИППИ НЕ ТУСУЙТЕСЬ ДОЛГО, НЕ ТО И "ВРЕМЯ" УПУСТИТЬ НЕДОЛГО. Хиппи есть сегодня? ПАНКИ ДОЛГО НЕ ТУСУЙТЕСЬ, ПРОГРАММОЙ "ВЗГЛЯД" ИНТЕРЕСУЙТЕСЬ. А панки есть? ЛУЧШЕ ДРУЖБЫ НЕТ НА СВЕТЕ НИЧЕГО И НИЧЕГИ, ДРУЖАТ ТЕ И ДРУЖАТ ЭТИ, ДРУЖАТ ДАЖЕ ИХ ВРАГИ. А враги какие-нибудь есть? УПАЛО ЯБЛОКО С УТРА ГНИЛОЕ НА ТРАВУ: МНЕ УМИРАТЬ ДАВНО ПОРА, А Я ЕЩЕ ЖИВУ. А кто-нибудь, кому умирать давно пора? На, умирай на здоровье! - Досочковые тексты упростились до двух строк: - ГРАФ НИКОЛАЕВИЧ ТОЛСТОЙ УЧИЛ ДОБРУ НАРОД ПРОСТОЙ. Толстой есть кто-нибудь? Ты? Получай!

"Художник будущего, - писал Л.Толстой в конце прошлого века, - будет жить обычной жизнью простых людей, зарабатывая свое существование каким-либо трудом. Плоды же той высшей духовной силы, которая проходит через него, он будет стремиться отдать наибольшему количеству людей [...]. Художник будущего будет понимать, что сочинить сказочку, песенку, которая тронет, прибаутку, загадку, шутку, которая рассмешит, нарисовать картинку, которая будет радовать детей и взрослых - несравненно важнее и плодотворнее, чем сочинить роман, симфонию..."

Последующая эволюция скомороха вполне соответствовала его поменявшемуся статусу. В сентябре 1992 г. приютивший его подвал сровняли с землей, а сам Б.У.Кашкин, устроив вернисаж в местном отделении Союза художников и недополучив желаемого признания, променял свою почтенную службу на более почему-то подобавшую перестроечным художникам профессию дворника, и стал делать выставки ДЛЯ ПТИЧЕК на отдельно взятой подведомственной ему территории (от Либкнехта, 4 до Малышева, 46), где со своими сподвижниками из нового движения "Народные дворники России" принялся расписывать мусорные баки, заборы и гаражи заповедями о необходимости блюсти внешнюю и внутреннюю чистоту ("НЕ ЧАВКАЙ, СЫН, НЕ ЧАВКАЙ, ДОЧКА, НЕ ПОРОСЯТА ВЫ И ТОЧКА!").

- Чем мы от нынешних авангардистов-постмодернистов отличаемся: они из музея хотят помойку сделать, а мы из помойки - музей! Помойка - индикатор социальных изменений в государстве, показатель уровня цивилизации. Искусство у нас принадлежит народу, вот мы и расписываем помойки, чтобы приблизить это самое ИСКУССТВО к народу, чтобы приятно было туда что-то бросить, приятно было взять... Только слово ПОМОЙКА мне совсем не нравится. Никаких помоек нет, а есть МУСОРОСБОРНИКИ или ОТХОДОХРАНИЛИЩА.

Все подконтрольные Кашкину мусоросборники украсили патетические транспаранты "НА ПОМОЙКУ - С ЧИСТОЙ СОВЕСТЬЮ!" и др. нововведения.

- Многие выбрасывали не нужное им ДОБРО мимо мусорных баков, и тогда я придумал и изобразил там шкалу Д-О-Т. В середине ее - 0. Все, что по бокам - ДО и ОТ. ОТ и ДО вместе эту шкалу и составляют. А до ОТ и ДО есть еще ДО-ОТ и ДО-ДО. Согласно этой шкале есть не только ОТ-бросы, но и ДО-бросы. Отсюда возникли новые слова ОТБРО и ДОБРОС. Т.е. с помощью шкалы мы восстановили два отсутствующие слова. Допустим, у тебя есть ДОБРО, хлеб, например. Ты его покушал, а то, что не доел, выбрасываешь, для тебя оно уже ОТБРО. А для кого-то, кто его там подберет, это опять ДОБРО. И ведро уже не помойное, не отбросовое, а ДОБРОСОВОЕ, для накопления добра.

К найденным ДОБРОСАМ Б.У.Кашкин сочинял специальные дарственные надписи, члены "Картинника" рисовали картинки, и ДОБРОС кому-то дарился. На колпачке от косметики Кашкин написал: "С КОЛПАЧКОМ КОРИЧНЕВОГО ЦВЕТА ТЕБЕ МОЖНО ЖДАТЬ СПОКОЙНО ЛЕТА!", а на блюдце: "БРОСАЙ-ДОБРАСЫВАЙ НА БЛЮДЦЕ ТО, ЧТО ПОЛЕЗНО ДЛЯ ЖЕЛЮДЦА!", а на добросовом ведре: "Я БЛАГОДАРЕН БУКВАРЮ, ЧТО НЕ КУРЮ И НЕ СОРЮ!"

Однажды в подвал к Б.У.Кашкину пришел один из его постоянных оппонентов березовский художник Жуков, и в ответ на прозвучавшие тирады сказал:

- Сколько ты мне всяких мудреных слов снова наговорил! Я уже стал забывать некоторые буквы, как пишутся, а тут старайся тебя понять!..

Немудрено, что после этого Б.У.Кашкин дошел до популяризации азбуки. От "Азбуки графа Толстого" ("Аня-Баня-Ваня-Ганя-Даша-Ели-Каша. Не лги и не ври. Не зли пса. Надо на кашу дуть. Не стану вина пить"), пародийных азбук прошлого - "Азбуки о голом и небогатом человеке" XVII века, "Азбуки для детей" Козьмы Пруткова ("И. Инженер-поручик. К. Капитан-исправник. [...] С. Совокупное сожитие") - и последующих времен азбуки Б.У.Кашкина отличала особая простота и изысканность. Внешне они ничем не отличались от своего первоначального прототипа. Б.У.Кашкин не привносил в них ни единой буквы, ничего не менял местами (хотя это не было механическим копированием). Он переводил азбуку в польку и румбу, краковяк и рок-н-ролл и похвалялся, что может произнести весь алфавит одним словом (что неоднократно привсенародно демонстрировал - попытайтесь сделать это сами: АБВГДЕЕЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ); сочинял алфавиты-перевертыши (например, "Алфавит Зой": "Над буквой А-Зой, йоЗ-А йовкубдан, Над буквой Бэ-Зой - йоЗ-Бэ йовкубдан!"), произведение "КЫЗЯ" на 10 придуманных им самим языках или многотомное издание "Алфарус", каждый том которого состоял из одной лишь буквы (на обложке тома 1 написано "Самая Первая Буква", внутри его "А", внутри тома "Самая Вторая Буква" - "Б" и т. д.).

- Русская литература всегда гордилась своей скромностью. А сейчас я смотрю телевизор, слушаю радио: одна чернуха-порнуха (к хорошим американским боевикам со Шварцнеггером это не относится), нескромность т.е. Группа "Купе" поет: "Живу и помню твой взгляд нескромный...". Или "На-на": "Не надо, не надо смотреть порочным взглядом..." Современная словесность кичится своей порочностью и нескромностью. Вот я и придумал им в противовес издательство "Скромная Книга", чтобы буквы пропагандировать!

Т.к. первые грамотеи писали на бересте, основанное Б.У.Кашкиным издательство "Скромная Книга" (все издавалось здесь в 1 экземпляре) стало производить книжки из березовой коры:

например, книга "Корабелы" в форме кораблика, на обложке ее накорябано КОРА, а внутри нарисованы моряки, красящие белой краской корабль, и подписано - БЕЛЫ;

или две березовых створки, на первой изображен баран - БЕ, на розовом развороте коры - РЕЗОВАЯ КНИ, а на обороте - гусь - ГА;

или книга "Коралл", спереди на коре так и написано - КОРА, а внутри - два коралла как две буквы ЛЛ;

или книга из еловой коры - на обложке дырка и написано ДР-Р-Р, а внутри изображена ЕЛЬ и рядом сам Б.У.Кашкин с дрелью.

В голове у Б.У.Кашкина скрывались "Книги, которые он никогда издавать не станет", например:

та же КОРА, только внутри - фейерверк - БАХ!

Или книга из 3-х страниц "Книжицу эту нельзя прочитать, если измять (1-я страница измята), исчеркать (2-я страница исчеркана), изорвать (3-я страница порвана)..."

Основой для других книжек послужили новые ДОБРОСЫ:

например, книга из двух пачек бумаги, на развороте которых написано ОГО!, на обложке - издательство КАКАЯ ГЛЫБА, автор МАТЕРЫЙ ЧЕЛОВЕЧИЩЕ и название ВОЙНА И МИР - РОМАН ТОЛСТ;

книги в позолоченных пачках из-под сигарет: "МОЛЧАНИЕ - ЗОЛОТО, СЛОВО - СЕРЕБРО";

или книга, каркасом которой послужила найденная на помойке ширма:

    "Я Написал Не Книгу - Ширмоклад
    Многозначительных Заумолчаний,
    Где Я:
    Ни Знака Не Изображаю,
    Не Издаю Ни Звука,
    Не делаю Ни Жеста...";


или "КНИЖКА-РАСКЛАДУШКА, ДЛЯ КОШКИ ИГРУШКА" (внутри нее написано "ЛУЧШЕ С КОШКАМИ ИГРАТЬ, ЧЕМ НАПИТЬСЯ И ОРАТЬ").

- Ни один разумный человек не скажет, что пить надо. Обычная антиалкогольная реклама строилась на негативном примере: будешь пить - ноги паровозом отрежет. А мы хвалим то, что будет, если не будешь пить. Вот, например, книга на каждый день недели "ТОТ, КТО БРОСИЛ ПИТЬ ВЧЕРА...".

    В понедельник читаешь: Ч...
    Во вторник - ЧУ...
    В среду - ЧУВСТВУЕТ...
    В четверг - ЧУВСТВУЕТ СЕ...
    В пятницу - ЧУВСТВУЕТ СЕБЯ...
    В субботу - ЧУВСТВУЕТ СЕБЯ ПР...
    И, наконец, в воскресенье - ЧУВСТВУЕТ СЕБЯ ПРЕКРА...
    Так за неделю бросивший пить человек преобразуется-трансформируется!..


К 60-летию "Народного дворника России" возле его подвала на ул.Толмачева появились 60 настенных росписей, которые сам он назвал миниментальные (от МИНИ и МЕНТАЛ, в отличие от монументализма) толмаграффити (ТОЛМАЧ РИСУЕТ, в отличие от попсовых аэрозольных граффити) или, если перевести на русский - МАЛЕНЬКИЕ ЗАДУШЕВНОСТИ.

- Нужно организовать тут пешеходный туристический маршрут для школьников. А я бы экскурсии водил. В каждой росписи свои секреты скрываются. Например: "... не пьют жЕ Ж-УР-АВли и цапли, и ты не пей, не пей не капли!" Синим выделено ЕЖ - рядом с цаплями нарисован синий еж. Оранжевым выделено УР - здесь же урчащий кот. А под красным АВ - собачка! Все вместе называется "Азбука и стены" (читай: АЗБУКА ИСТИНЫ). Чтобы буквы стали БУКВАМИ нравственного ЗАКОНА. Рано или поздно разложение закончится, русский язык, конечно, будет окончательно разрушен всякими O'KEY, тогда вот и вспомнят о моей азбуке. Произведут раскопки и по нашей настенной живописи будут снова разучивать буквы. А потом и наши берестяные грамоты найдут!..

На этом, пожалуй, можно и точку поставить.

    "БЫВАЙТЕ ЗДОРОВЫ, НЕ НАДО БОЛЕТЬ,
    ДАВАЙТЕ ЛЮДЕЙ И ЖИВОТНЫХ ЖАЛЕТЬ!"


P.S.
Про то, как надо петь и фотографировать (как обещано в заглавии), вверху кое-что-таки было сказано. А про то, как надо рисовать - ни бе, ни ме, ни ку-ка-ре-ку. И чтобы не писать об этом отдельного рассказа, поясню вкратце тут же: рисовать надо тоже только когда хочется и как получится.










Gif.RU  |  Екатеринбург  |  феномены


Copyright © 2000-2012 GiF.Ru
Напишите нам письмо на этот адрес





  Rambler's Top100 Яндекс цитирования