первая страница города
вернуться на первую страницу
Искусство России

карта сайта


Нажать

Мир без политики



список всех, кто есть на GIF.RU




люди
места
события
тексты
критика
феномены

краеведение
манифесты
исследования
издания
сайты











Астрахань   Владивосток   Воронеж   Екатеринбург   Иваново   Ижевск   Калининград   Кемерово   Комсомольск-на-Амуре   Кострома   Краснодар   Красноярск   Курган   Липецк   Москва   Муром   Нижний Новгород   Нижний Тагил   Новосибирск   Пермь   Самара   Санкт-Петербург   Сургут   Тверь   Тольятти   Томск   Тюмень   Ульяновск   Уфа   Хабаровск   Чебоксары   Челябинск   Ярославль   Рунет   Заграница  



 




тексты >> феномены
Санкт-Петербург




  О жизни и о том, как она вредна искусству  

Максим Райскин

Феномен петербургского акционизма слишком многообразен, чтобы быть рассмотренным в коротком эссе. Петербургское искусство действия вряд ли можно заключить в строгие стилистические рамки направления или жанра, ведь даже в том случае, если в нем наличествует противопоставление уже существующим течениям в искусстве - будь то оппозиция к устоявшимся культурным формам или банальное неприятие истеблишмента - оно отливается в форму смыслового, а не жанрового, единства. Известно, что акционизм - вовсе не тот род искусства, который стремится остаться незамеченным, но, наоборот, достаточно легко может быть вычленен и предъявлен в качестве жанровой единицы. В виду отсутствия таковой предъявленности, кажется, вообще бессмысленно говорить о его существовании.

Словосочетание "петербургский акционизм" звучит как некий нонсенс, именно потому что речь идет здесь о стилистическом несогласовании: петербургский, и вдруг - акционизм. Петербург вряд ли можно назвать городом контрастов или городом, который эти контрасты любит и культивирует. Наоборот, любое действие в его нейтральном пространстве, особенно ввиду новомодной всеобщей бездеятельности, сразу же расценивается как нечто радикальное или выходящее из ряду вон. Если же оно обладает еще и претензией на радикальность, тогда у него есть просто все шансы выпасть из поля зрения не только рядового зрителя, но и художественного критика, поскольку воспринимается уже не как факт искусства, но как факт жизни. Таким образом, чтобы, практикуя акционизм, все же оказаться в поле внимания, действие должно нести характер растворения в среде.

Растворение в ландшафте

Характерным примером осуществления подобного растворения могут служить акции Одного художника, тихо-мирно проводимые им аж с 1989 года в различных местах города (чаще в парках или на берегах водоемов). На мой взгляд, самым примечательным в этих акциях или выставках была даже не их богатая содержательность, варьирующаяся от портретов разных Я ("Чистый лист и множество разных Я") до дневниковых заметок ("Секретные художественные действия. Путешествия по следам"), сколько именно медитативная погруженность в среду. Для того чтобы попасть на одну из акций нужно было минут 40 ехать на трамвае от станции метро Черная Речка среди каких-то зарослей, затем минут 20 идти по Приморскому Парку Победы, и лишь тогда, достигнув причала, на котором могла состояться, а могла, кстати, и не состояться акция (в зависимости от силы ветра, высоты солнца над уровнем горизонта, наличия льда на поверхности воды или листвы на ветках деревьев), испытать некоторый катарсис. Примечательно при этом, что сам художник старался максимально подчеркнуть факт своего авторского отсутствия, то теряясь в толпе праздношатающихся, то, просто-напросто, вообще не появляясь в том месте, где проводилась акция.

Социальность как самоцель

Среда, разумеется, может пониматься по-разному. Другим примером такого средового искусства, могли бы послужить выставки Алексея Варсопко и Александра Медведева, проводимые ими на пяти заводах Петербурга. Основная цель этих действий заключалась в том, чтобы сыграть роль катализатора в отношениях между социумом и искусством. Идея этих выставок ясна как божий день: вывесить на проходных политические плакаты, лозунги и карикатуру и посмотреть на реакцию фабрично-заводской публики, ввиду народной нелюбви к власти вполне предсказуемую. И на самом деле, реакция на картины была наиживейшая. Однако, перспективы художественного воздействия на жизнь, открывающиеся в этих "социальных" акциях, могут сыграть дурную шутку с художником, ведь граница, отделяющая художественный проект от социально-прагматического, более чем зыбкая. Конечно, любое действие, и художественное в том числе, может оказать воздействие на жизнь, однако, социальное влияние может быть самоцелью лишь власти, но никак не художественного проекта.

Тусовка и ампутация цели

Самым слабым местом подобных проектов является их абстрактная социальность, оперирующая понятиями вроде "народ", "государственная машина", "аппарат принуждения", определений поставляемых властью, что, собственно, и способствует превращению художественной "незаинтересованности" в стремление оказать прямое воздействие на жизнь. Ввиду отсутствия в таких проектах какого-либо четкого разделения между искусством и жизнью, любые проявления подобного рода деятельности принято списывать на отшельничество, индивидуальное безумие, тотальную алкоголизацию или другие жизненные проявления. Кроме того, поскольку круг этих обсуждающих и обсуждаемых достаточно узок, феномен акционизма вряд ли можно рассмотреть изолированно от феномена тусовки, ведь в значительной степени он конституирует себя именно в оппозиции к ней. Как известно, одной из черт тусовки является отсутствие четких диспозиций между искусством и жизнью. Одновременно, тусовка обладает поразительной способностью навешивать ярлыки, от которых потом достаточно трудно избавиться. Скажем, если Вас считают за тяжеловесного художественного критика, то Вам следует писать не иначе как для серьезных художественных изданий вроде ХЖ: не менее, но и не более того. Для тусовки не составит большой проблемы списать любое проявление интеллектуальной или эстетической активности на личные особенности того, о ком идет речь. Однако, искусство именно тогда перестает быть искусством, когда пытается обратить нас к жизни или проинтерпретировать себя как жизнь.

Именно на конвенциональные отношения тусовки, на мой взгляд, были направлены акции групп "Тяжелое искусство" и "Новые тупые", деятельность которых обычно было принято связывать с "проживанием", "телесными" практиками или социальными акциями. Действительно, и то, и другое, и третье имели место, но в совершенно ином контексте, чем, например, у московских акционистов. Так, знаменитый перформанс Тяжелого искусства "Убийцы в белых халатах"- спектакль расчленения одного из зрителей - на деле не имеет никакого отношения ни к процессам "врачей-убийц", ни к реалиям 1937-го или 1951-го годов, ни к порожденными ими фантомам коллективного бессознательного, но представляет собой намеренную бутафорию, параноидальную смесь эпатажа и "черного юмора". В то время как brand name Новых Тупых всегда был абсурд, полная неадекватность и стремление бороться сразу против всех (в том числе и против самих себя). И те и другие не выстраивали свои действия как сознательный проект по развалу концептуализма (в местном контексте, неоакадемизма), но тем не менее сумели создать независимое от тусовки дискурсивное пространство внутри художественной среды. Отсутствие телеологического инстинкта, в известном смысле, спасло их от превращения в консервативных радикалов или реакционных маргиналов. Чтобы они ни практиковали, "романтический концептуализм", перформанс a la Флюксус или "акционизм" a la Бренер, Кулик и Осмоловский, в результате у них все равно получалась дикая конструкция ни на что непохожая. Но, как известно, если нечто ни к чему "не относится", то вот это и есть искусство.












Gif.RU  |  Санкт-Петербург  |  феномены


Copyright © 2000-2012 GiF.Ru
Напишите нам письмо на этот адрес





  Rambler's Top100 Яндекс цитирования