первая страница города
вернуться на первую страницу
Искусство России

карта сайта


Нажать

Мир без политики



список всех, кто есть на GIF.RU




люди
места
события
тексты
критика
феномены

краеведение
манифесты
исследования
издания
сайты











Астрахань   Владивосток   Воронеж   Екатеринбург   Иваново   Ижевск   Калининград   Кемерово   Комсомольск-на-Амуре   Кострома   Краснодар   Красноярск   Курган   Липецк   Москва   Муром   Нижний Новгород   Нижний Тагил   Новосибирск   Пермь   Самара   Санкт-Петербург   Сургут   Тверь   Тольятти   Томск   Тюмень   Ульяновск   Уфа   Хабаровск   Чебоксары   Челябинск   Ярославль   Рунет   Заграница  



 




тексты >> феномены
Санкт-Петербург




  Спонсоры  

Владислав Мамышев-Монро

Острейший и актуальнейший вопрос культуры в целом, доводится нынче мне разрешить. Спонсорство ведь не банальное меценатство, оно призвано обогатить обе стороны: дающую и берущую. Само имя спонсора должно воссиять на фоне вечного культурного процесса с его безымянными героями, вспыхнуть яркими буквами, желательно без грамматических ошибок, что и ценит спонсор, что он вожделеет, по обыкновению тайно, но настойчиво. Так вырисовывается сам характер моей статьи: не скрывать ничьих имен, пытаться показать удел спонсорства в Петербурге хронологически верно и эмоционально честно. Распростившись с пафосом духовного лидерства в угоду возможности припасть к столичным кормушкам, наш город, особенно богемствующая его часть, принялась лепить свое новое социальное обустройство по подобию первопрестольной лидерши, напрочь забыв, о зловещих потайных пружинах разрушающегося, но маниакально властного над судьбами своих поселян (читай - рабов) классицистско-аристократизирующего каменного монстра - Питербурха. Первая радость от того, что современное искусство у Нас будет развиваться так же стремительно, круто и структурированно, как в Москве, пьянило головы дремавших до того в диссидентской и туманно-галлюцинаторной вековой неге мужчин и женщин, увлекающихся всем таким современным и необычным, искусственным. Вот час их пробил, грянули перемены; запараллелив свои персональные образы с кем-то из "успешных московских", наши невинные служители муз, как малые дети, повылазили на свет божий из своих подземелий. Участились контакты с некогда наглухо ненавистными столичными коллегами в порой страстных и плоских контактах, навроде грибов в дождливую пору. Новый семейный Блат, новые системы полезных связей, направленные на упорядочивание и достойное финансирование современного искусства, подавали многим жаждущим того радужные надежды.

Однако петербургское отделение Фонда Сороса все же открылось, и неустанная в ту пору активистка идеи смычки двух столиц, беззаветно преданная искусству чистому и высоко духовному, Е.Андреева возглавила его. Но, как писал не доживший до таких мощных перемен и спившийся поэт Олег Григорьев: "Недолго мучалась старушка в высоковольтных проводах, / Ее обугленная тушка на птичек наводила страх..." Молодая и красивая Е.Андреева пусть не примет это цитирование на счет своей личности, это скорее относится к ее судьбе на посту директора петербургского Сороса. Лично я, по примеру указанных выше птичек, в ужасе шарахаюсь от злополучной организации, памятуя печальную участь и первой директрисы, и многие, столь же печальные, судьбы блестящих проектов, приносимых сюда на разбор и утверждение. Истинно ценное, передовое, искрометное искусство, способное заворожить современников, пришлось не ко двору новой структуры. Ныне петербургский Сорос, на удивление быстро уподобившийся классической питерской мафиозной конторе, любезно и кротко обслуживает одну лишь группу граждан, положительно зарекомендовавших себя за совместным распитием алкоголя и дружескими лобызаниями. Граждане эти в целом неплохие люди, ко многим из них лично я питаю самые трепетные чувства. Но развращение этими спонсорскими пилюлями довело многих из них до глубокой творческой деградации, так что по своим итогам петербургский Сорос может смело и гордо рапортовать всему белому свету: "Современное искусство Петербурга исключительно провинциально, скучно, вторично по отношению к майнстримовским водоворотам". Семейные узы в мафиозной практике вещь незаменимая. Сидит, например, в директорском кресле Сороса одна половина образцового брака, а в кресле иного фонда, координирующего связь с художниками, - половина вторая. Ну кому денежку будет передавать рачительная супруга, коль муж ее для этого предназначен, да и сам к тому же на муз слабехонек?.. Родился мощный, казалось бы, спонсор на невских берегах в лице фонда имени Дж.Сороса, но вскоре же и скончался. Ныне это полная фикция, хитроумное прикрытие того, сам не знаю чего.

Мой жизненный путь в искусстве пока недолог, я не имею точного представления о повадках спонсоров в доперестроечном Ленинграде. Различными отголосками дошли до меня истории об известном в ту пору меценате - гомосексуалисте Андрее Молеве, однажды фатально выброшенном из окна собственной квартиры собственным любовником. Г-н Молев, по рассказам очевидцев, так называемых "монстров рока", сосредотачивал свое благодетельствование вокруг тусовки независимых музыкантов; не раз заманиваем "посмотреть видеомагнитофон". Были у него и Виктор Цой, и Борис Гребенщиков, и Кинчев, и т.д. Покупал он и картины у таких симпатичных художников, как Тимур Новиков или Сергей Бугаев-Африка. Значительную роль в финансировании современного (а стало быть, антисоветского) искусства играли западные спецслужбы, в частности ЦРУ. Бугаев-Африка особенно рьяно пользовался их услугами и преуспел настолько, что эти отношения смело можно назвать спонсорскими. Думая об Африке, я всегда думаю и о ЦРУ. Финансовый успех вроде бы "никакого" художника, взращенный всемогущими спонсорами очевиден.

Спонсорами были (а ныне в этом качестве канули и забыты): хлебосольная, душевная и страстная Лариса Генцлер, преуспевающий кооператор из Риги Юрис Лесник и московский официальнейший фотограф, коллекционер, монополист рекламного бизнеса советской эстрады Сергей Борисов. Лариса Генцлер скупала те работы, которые ей приходились по сердцу, и часто оплачивала необходимые материалы и прочие условия для работы радикальных "Новых художников". На ее совести и чести практическое выживание данной группы в противоречивые, смутные доперестроечные годы. Обладая неплохой коллекцией, начатой ею еще в 60-е с Шемякина и Зверева, г-жа Генцлер, вынянчила целый детдом, перекочевавший из Новороссийска. "Обеды у Ларисы Генцлер", которые она регулярно закатывала на радость часто недоедающим живописцам, просто неописуемы. Размах, изобилие и роскошь этих пиров не знают подобия в русской литературе. По-воронежски распахнутая натура, Лариса Генцлер стала тогда прообразом нового русского рая для обожаемых ею художников. Л.Генцлер, не понимая ни слова по-английски (нем., фр. и т.д.), дни и ночи напролет беседовала с "коллегами" об их общих спонсорских радостях и печалях по обе стороны железных занавесей. Сергей Бугаев уводил ошарашенных погружением в эпоху разгульного Людовика XIV иностранных гостей по направлению к ближайшему магазину "Березка", не передавая после и весточек от подружившихся благодетелей, о чем Лариса всегда по-матерински сожалела.

Юрис Лесник - ныне скромный труженик выворачивающе-заворачивающейся мягкой скульптуры, почти ученый, перманентно находящийся на грани открытия сенсационных законов физики, передающий окружающим свое запредельное безумие, в те годы тоже любил поражать богему соломоновой роскошью. Выборочно спонсируя самых странных деятелей, он в итоге сформировал "мужской клуб". Вся новая культура, с ее рэйвами и звездами начиналась там. Попасть в эту святая святых авангардного истэблишмента для иных становилось невозможной навязчивой идеей. Делами "фирмы" заправлял серый кардинал, ювелир по профессии Иван Мовсесян, прославившийся своими грандиозными вернисажами на Дворцовом мосту. Святым знаменем "мужского клуба" являлся музыкант и художник весьма строгих вкусов, в ту пору барабанщик и идеолог группы "Кино" Георгий Гурьянов. Его непримиримость ко всякой "швали" и "мерзотности" и искусство плетения интриг Ивана Мовсесяна, коему он предавался без обедов и выходных, сформировали практически фашистский и роскошествующий режим "верхушки" того айсберга, коим было неофициальное искусство Ленинграда. Полный отвяз от моральных и этических норм социалистического общежития приближал крушение этой гениальной пирамиды. Боги посыпались со своих заоблачных вершин, как только у Юриса Лесника стали истощаться финансы. И все же своеобразное царство просуществовало долго, меняя свои роскошные и неприступные дворцы как перчатки.

Единственной альтернативой холодной петербургской реальности нереального процветания являлась протоптанная героем причуд Тимуром Новиковым тропа, начинающаяся с Московского вокзала. Оформитель всех попсовых эстрадных пластинок, по моему подозрению, с детства работавший на органы фотохудожник Сергей Борисов скупал любую живопись петербургских неформалов. Попасть к нему на прием возможно было только с подачи Тимура, что подтверждало мои догадки и о его патриотической работе в пользу отечественной разведки. Сергей Борисов, как никто, бывал щедр именно к Ленинграду.

Переехавший на Запад Евгений Козлов практически оставил мне в наследство своего великодушного покровителя Ринада Ахметчина. Союз искусства и финансов в 91 году был идеальным. К сожалению, в судьбу вмешалась интрига. Недавно вернувшийся из тюрьмы художник, также тяготеющий к славе - Денис Егельский выкрал через свою агентшу мое тайное письмо к нашим с Ринадом партнерам из Баден Бадена. Татарская ревность превзошла соображения здравого смысла, и Ринад Ахметчин волею судьбы пустился в нелегкие поиски своего места в культурном процессе. Доброму человеку помог другой добрый человек - Александр Давидович Боровский. Ринад реально содействует современному искусства Петербурга вообще.Порпев фиаско на поприще взаимодействия с сильными мира сего я, уподобясь Анти-Чацкому, убежал в Москву.

Хлебосольный город окончательно расслабил мою творческую натуру, и я потерял связь с корнями. Захватываемый прессой в литературные тиски, я обратил внимание на то, что современное искусство в Петербурге так и не угасло.

Превращение гордого Ленинграда в провинциальный Петербург произошло без меня, и я, законсервированный в своем прежнем героическом состоянии, на психоделической диете, явился сюда снова, шокируя окружающих неуместным теперь пафосом.

Привычная для меня среда растворилась в обслуживании коммерческих начинаний одних и алкоголизме и "старчивании" других. Единственным оплотом силы духа и торжества беззаветного служения искусству я нашел Новую Академию Тимура Новикова. Попытки сгладить в прессе и в общественном мнении резковатые неоакадемические манифесты не давали должного результата. НАИИ продолжает оставаться крепкой зубастой структурой, пожалуй, единственной в нынешнее время соответствующей традиционному правилу лидерства передовых питерских идей в российских пределах. Другое дело, что я тогда был не готов полнокровно влиться в неоакадемические ряды, поскольку аскетизм и скромность после разгульной московской жизни пугали мое бытовое сознание.

Я стал озирать цепким взором петербургские просторы в поисках спонсоров. Тимур Новиков поспешил меня разочаровать - де таковых Вы здесь не отыщете. А сам он и есть спонсор, но только своей Академии, поскольку в искусстве идет непримиримая борьба модернизма и классицизма. Я, стало быть, должен был выбирать: наступить на горло своей модернистской юродствующей песне и предаться серьезной кропотливой академической работе, или присоединиться к стайке соросовских попрошаек, став с ними на одну ступень опущенного и колонизованного люда. Подобно основному герою канонической ленинианы, я сказал своей ленивой, но гордой внутренней героине Монро: "Мы пойдем другим путем!".

Незаметная для посторонних глаз драматическая пружина петербургской подводной жизни в ту пору как раз начала круто разворачиваться и я смело к ней прилип. Жили и дружили два мальчика-ленинградца. До такой степени, что сидели в классе за одной партой. Совместное духовное, житейское и культурное становление сближало их взгляды и вкусы. Возмужав и удачно воткнувшись в мир питерских преуспевающих бизнесменов, друзья не предали прежних идиллических воззрений на прекрасное. Мир искусств их манил своим сверхъестественным обаянием. Но жесткие условия перенасыщенного мебельного рынка, осложненные становлением индивидуальных сексуальных пристрастий, развели неразлучных друзей по разные стороны метафизических баррикад. Обвиняя друг друга в приспешничестве Дьяволу, Дима Арлюк и Олег Аслаев (ныне - Цветков), управляющие двумя самыми крупными торговыми фирмами города ("Окания" и "Кабинет"), разошлись всерьез. Роковой и символичной точкой размолвки стала трагическая гибель художника Карташова, творчество которого оба наших героя спонсировали.

Скинувшись на фольксвагеновский "жук", друзья отмечали свое спонсорство. Нетрезвый и счастливый художник, новоиспеченный автолюбитель, на полной скорости, в разгар веселья врезался на новом авто в роковое препятствие. Его смерть подвела черту под публичным сотрудничеством новых ярких спонсоров Петербурга. Теперь они стали сотрудничать друг с другом незримо, что дало деятелям культуры богатую пищу для успешной игры. Несколько последних лет и Арлюк, и Цветков порою неразумно, но неистово поддерживают жизнедеятельность нашей культурной среды. Спасибо вам, господа идеалисты, надеюсь, что ваши последующие действия позволят использовать ваши усилия более систематизированно. А то получается, что включившись в процесс, вы бросаете его на полуслове. Мы наблюдаем упражнения дилетантов.

Пока же на профессиональном ринге борьбы в искусстве виден один чемпион. Это художник блестящей, трагической и красивой судьбы - Тимур Новиков. Его самоотверженность в поддержании Вечного огня высоко духовной культуры, теплящегося невзирая ни на что в Петербурге, поистине достойна воспевания и преклонения. Тяжело больной, получивший свою инвалидность на передовой указанной выше войны, тратит на одержимых творчеством юных и не очень дарований денег гораздо больше, чем на лекарства или обустройство своей семейной жизни. В качестве таких же опытных спонсоров хочу отметить Марину Алби, родительницу строящегося сейчас центра "Флора и Фауна", хотя ее благотворительность всегда ближе к меценатству, что ограничивает мою словоохотливость, ибо знаю, что Марина свои добрые дела предпочитает скрывать от окружающих, в том числе и от собственного супруга Леши Хааса. Комичным примером спонсорства ярко мелькает по страницам желтой прессы фальшивый граф Сергей Осинцев, вручивший такие же фальшивые грамоты о графстве господам Пугачевой и Киркорову, княжескую - господину Ельцину и т.д. Милый в общем-то человек тратит бешеные деньги на реализацию своих детских провинциальных комплексов. Но, заказав модной Белле Матвеевой портрет своего бой-френда и заставив тем самым капризную авангардистку усиленно работать, денег не уплатил, заказ не забрал, повздорив, видимо, с парнем - такое поведение абсолютно несерьезно.

Самое свежее и яркое, что бросается в глаза на спонсорской ниве в Петербурге, это бурно и неожиданно вспыхнувшая активность знаменитого Марата Гельмана в связи с проведением фестиваля "Неофициальная столица". И я на том пиру был, мед-пиво пил, даже по усам текло...












Gif.RU  |  Санкт-Петербург  |  феномены


Copyright © 2000-2012 GiF.Ru
Напишите нам письмо на этот адрес





  Rambler's Top100 Яндекс цитирования