первая страница города
вернуться на первую страницу
Искусство России

карта сайта


Нажать

Мир без политики



список всех, кто есть на GIF.RU




люди
места
события
тексты
издания
сайты











Астрахань   Владивосток   Воронеж   Екатеринбург   Иваново   Ижевск   Калининград   Кемерово   Комсомольск-на-Амуре   Кострома   Краснодар   Красноярск   Курган   Липецк   Москва   Муром   Нижний Новгород   Нижний Тагил   Новосибирск   Пермь   Самара   Санкт-Петербург   Сургут   Тверь   Тольятти   Томск   Тюмень   Ульяновск   Уфа   Хабаровск   Чебоксары   Челябинск   Ярославль   Рунет   Заграница  



 




тексты >> критика
Санкт-Петербург




  Петербургское искусство 2000 - демократизация и плюрализм  

Анна Матвеева

Странное дело: когда речь заходит о самом последнем питерском искусстве, то есть о том искусстве, которое заявило о себе в последние пять лет, даже хорошо знакомые с обстановкой люди переспрашивают: "А что, такое есть?" Получив в ответ немаленький набор имен, как правило, соглашаются: "А-а, такой-то... Ну да, такая-то... Такие-то, это конечно..."

Загвоздка, похоже, в том, что художественное поколение, появившееся под самый занавес ХХ века, появилось и по сей день существует именно как набор отдельных имен и фамилий. Оно (по крайней мере пока) не сформировало ни одного заслуживающего этого названия стиля, направления или школы - тех величин, которыми мы предпочитаем оперировать говоря об искусстве. Немногочисленные группы, объединения и прочие творческие кучки, действующие сейчас на молодой арт-сцене, скрепляет скорее дружба, чем идеология. Похоже, это не признаки молодости, которые со временем исчезнут и положение изменится, а иная организация, которую приняло новое art community - неизвестно, насколько сознательно и сознательно ли вообще. И эта организация радикально отличается от той, которую имело еще предыдущее, сложившееся в конце 80х - начале 90-х, поколение, и те, что до него, но что для нас важнее - она отличается от так называемого "петербургского стиля", она предательски отказывается соответствовать петербургскому образу искусства.

Образ этот велик и страшен. Корнями он уходит в Серебряный век (который, как известно, серебрился главным образом именно в Петербурге/Петрограде и почитается в городе до сих пор как едва ли не самое славное время в его истории), но настрой его, надо думать, более поздний, а может, более ранний - это любовь к "большим" категориям и таким же большим смыслам. Такая гигантомания расцвела особенно пышным цветом в советское время (она есть один из признаков тоталитарного мышления) и до сих пор продолжает гулять по нашим мозгам, незамеченная, как и почти весь советский опыт - отсюда, в частности, и неумение замечать "мелкую" деятельность отдельных авторов, если она не сливается в мало-мальски значительный стиль. Так осознавало и строило себя официальное искусство советской эпохи - но и искусство неофициальное, хотя и находилось к первому в прямой оппозиции, думало о себе в тех же образах. В Питере этот образный коктейль был примерно следующим: во-первых, искусство следует писать с большой буквы. Оно всегда нетленка, всегда апелляция к вечности. Обращать взор свой на грешную землю, унижаться до сиюминутных тем ему срамно. Этот пафос "работы на вечность", доставшийся от традиции авангарда, сквозит во всей живописи ТЭИИ, но и в других местах без него не обходится. Во-вторых, как следствие, искусство - дело серьезное. Очень, очень серьезное. Пред ликом вечности - какие шутки! И искусство в Питере до самых последних пор корчило убийственно значительную мину. В-третьих, наконец, искусству было свойственно кучковаться. То есть объединять своих адептов под знамена той или иной художественной идеологии. Арт-картина 80-х - это картина направлений и групп: Новые художники, Новые дикие, позже - Митьки, некрореализм и неоакадемизм. Были, конечно, и отдельные творческие единицы, которые никуда не вписывались, но сам взгляд времени был настроен на более крупные образования.

В середине 90-х произошло изменение масштаба - и это, возможно, главная на сегодняшний день заслуга новой художественной генерации. Вновь прибывшие авторы перестали объединяться в какие бы то ни было блоки (разве что несколько арт-групп - Новые тупые, Цэнтр тижолава изкуства, Деньги - участие в которых ничуть не препятствует участникам выступать в то же время в качестве индивидуальных авторов). Общая идеология уступила место индивидуальной позиции. Вместо больших движений мы имеем россыпь персональных стратегий. Дух коллективности совершенно вышел из моды. Кстати, примерно в это же время исчезла традиция "сидеть на кухне" в целях плотного общения - общение стало осуществляться в публичных местах и стало менее тесным и менее обязательным.

При этом, как выясняется, чтобы действовать на уровне школы или направления, вовсе не обязательно быть школой или направлением. Например, молодая питерская фотография существует в абсолютно разрозненном виде, что не мешает ей составлять вполне достойную альтернативу "старшей" петербургской фотографии, которая как раз есть достаточно сплоченная школа и которая использует очень четкий, узнаваемый фотоязык. Вообще, роль поставщиков общей идеи, которая сплачивает художников в едином порыве, или хотя бы в едином пространстве, перешла от самих же художников к кураторам (фигура куратора приобрела значение у нас как раз в середине 90-х), да и идея стала локальнее - не дело жизни, а концепция, скажем, выставки. Объединенные одной экспозицией, художники по окончании ее отправляются дальше заниматься каждый своим делом.

Постмодернизм, пришедший на питерскую сцену на рубеже 80-х - 90-х, проявил себя всем, кроме самого, пожалуй, разрекламированного своего атрибута - знаменитой иронии. Искусство упорно сохраняло вид пафосного метафизического труда, умудренного и уж такого весомого, что уже и тяжеловесного. Именно это несчастье покрывало питерское СИ едва уловимым налетом провинциальности. Следующее, "пост-пост...", поколение появилось на сцене в тот момент, когда серьезность искусства как Великого и Ужасного Дела была единственным и безоговорочным настроением всего, что на этой сцене происходило. В таком раскладе стратегия, выбранная, например, Новыми тупыми, прогрессивна и совершенно беспроигрышна: гротеск, пародия, которые, может быть, не являются главным элементом концепции, но присутствуют в обязательном порядке. Новые тупые производят свои действия с такой школьной тщательностью, прущей напролом и совершенно неуместной в сопутствующих ситуациях, что смотреть невозможно без смеха. "Я позволяю себе то, что почти никто себе не позволяет, - говорит Сергей Спирихин. - Я в искусстве балуюсь". Питерский контекст по контрасту приобретает вид надутого и насупленного увальня, который никак не может понять, "что же в этом анекдоте смешного". При том, что любимые и тема, и инструментарий Тупых - повседневная жизнь во всей своей красе, абсурдности и полной тупости, для питерской художественной сцены Тупые - это лекарство, род терапии, которая лечит детскую болезнь всеобщего поиска высокого смысла и надысторической важности. Точно так же донельзя ироничны и творцы Тижолава изкуства (Игорь Межерицкий, Дмитрий Алексеев), и художнико-поэт Алексей Варсопко, - в общем, дышать стало определенно легче.

Наконец, что касается апелляций к вечности. Здесь еще с 80-х утвердилось такое негласное разделение полномочий между Петербургом и Москвой: мол, Питер работает на вечное и высокое, Москва же забирает себе социальные темы и прочий актуалитет. Причем речь шла не о запрете, о неком специфическом вкусе - питерские художники "злободневных" тем как бы в упор не видели и видеть не хотели, считая их неинтересными. Не то чтобы взрыв, но возникновение интереса к социальности странным образом совпал с исчезновением противопоставления Москвы и Петербурга в мозгах, по крайней мере, питерцев: если лет десять назад к Москве и всему московскому относились с определенной прохладцей, то сейчас все мои знакомые как один заявляют, что сегодняшняя Москва им активно нравится, а разговор о какой-то оппозиции "Москва - Петербург" звучал бы просто дико. "Московские" художественные темы тоже вошли в зону питерской актуальности: например, арт-группа Деньги (Инна Рассохина, Владимир Бойков) в полном соответствии со своим названием отслеживает и художественно комментирует перипетии отечественной экономики (например, осуществляет "подъем российского рубля" при помощи рублевой монетки и воздушного шарика, или занимается отмыванием денег - тоже в прямом смысле, то есть их стиркой). В последнее время сильные "социальные" проекты с использованием фотографии, аудио и видео стал делать Игорь Баскин, раньше занимавшийся исключительно акциями.

Образ питерского искусства - патетического, возвышенного и несколько вялого - медленно, но верно рассыпается. Пока не видно, чтобы за ним маячили в тумане очертания какого-нибудь "нового петербургского стиля", и очень хочется надеяться, что ничего подобного маячить в обозримом будущем и не начнет. Ситуация такой вот плюралистической пестроты и необязательности - явление более здоровое, чем единый петербургский загон или несколько загонов, в которые необходимо вписаться, чтобы быть адекватным окружающей арт-сцене. Петербургу не вредно было бы забыть ненадолго о том, что он великий, единственный и неповторимый, и попытаться просто существовать, не стесняя себя ни грузом прошлого, ни постройкой "питерского образа". Кстати, большинство из тех, кто заявил о себе на питерской арт-сцене в последние годы - не коренные петербуржцы. А от смешения кровей, как известно, дети родятся здоровее.










Gif.RU  |  Санкт-Петербург  |  критика


Copyright © 2000-2012 GiF.Ru
Напишите нам письмо на этот адрес





  Rambler's Top100 Яндекс цитирования