Санкт-Петербург >> тексты >> краеведение

Закат "прекрасной эпохи" детских площадок Петербурга


Книги написаны для тех,
кто не умеет читать.
Сергей де Рокамболь

Все помнят картину Брейгеля "Детские игры": до 19в. абсолютное большинство европейских детей были предоставлены сами себе в организации игрового пространства и предметов игры (в основном - природные объекты и различные "хозяйственные отходы"). Дети понимались как маленькие взрослые и соответственно одевались, наказывались и читали. Культура детей с ее ритуалами и фольклором существовала и продолжает существовать параллельно культуре мира взрослых, передаваясь непосредственно и изустно от поколения к поколению. Тем не менее, как оказалось - это, едва ли не самая устойчивая традиция в культуре. Современные исследования британских филологов обнаружили в детской тарабарщине элементы еврейских псалмов 17в. Считалка "эни-бени-раба", существующая в некоторых европейских языках, восходит в финикийским числительным.

В последней трети 19в. взрослые всерьез берутся за детей, выделяя их в особую "маргиналию". На смену индивидуальному, аристократическому воспитанию посредством гувернантов, "в Летний сад водивших" и казарменных приютов для обделенных судьбой, пришли демократические, гигиеничные и "гуманные" детские учреждения, педагогика Монтессори, гимнастика Мюллера и т.д. Появляются специальные разработки дизайна детских игрушек. Как нечто самостоятельное, наряду с искусством сумасшедших, первобытным и экзотическим, начинает пониматься детское творчество.

В СП б к этой эпохе относится появление первых детских садов (чуть ли не первый из них, на ул. Мастерской, упоминается в воспоминаниях А.Бенуа). Вероятно, при них и появились первые площадки для игр и тренажеров. В 1910г. газеты писали о детской площадке, открытой на Петроградской стороне кем-то из Великих Князей, где дети угощались чаем с булочками. Расцвет детских площадок относится к советскому времени, когда дело детских садов, называвшихся "очагами", освобождавших работниц для труда и передоверявших воспитание детей государству, достигло ни с чем не сравнимого размаха. К сожалению, история и оформление детских площадок начала века практически не изучены.

Ленинградские детские площадки отличает совершенно особая сказочная и магическая атмосфера, поражающая воображение даже "продвинутых" художников. Самый ранний предвестник этого стиля - гигантский многоголовый идол, выполненный скульптором круга П.Филонова, сохранившийся в Михайловском саду. Возможно, мощь этой стилистики исходит непосредственно из почвы - мало кем учитываемой финно-угорской "подкладки" СП б, обильно плодоносящей во дворах, за неоклассическими фасадами теремками, грибочками, идолами и всякой языческой нечестью. Со временем, эти многослойные произведения сотен профессиональных и кустарных мастеров, "амортизиротизированные" многими поколениями детей, ремонтами, превратились в настоящие капища. Эстетика райков и лубка (архаичное и народное=детское) в итоге оказалась определяющей. В семидесятые годы детские площадки выползли из дворов и избушки с истуканами начали захватывать площадь Искусств, Адмиралтейский бульвар и прочие официозные пространства, увлекая за собой своих адептов - детей, пьяниц и влюбленных. Интересно, что на городских детских площадках советская идеология практически не заявляла о себе, что делало их зонами вольности и свободного творчества, правда, анонимного, в отличие от детской литературы и иллюстрации.

Детские площадки можно рассматривать как вариант сада или парка. Так, для Г.Зедельмайра парк, как форма идеального взаимодействия человека с природой был главной моделью для понимания истории (упадка) европейской культуры. В урбанизированный ХХ в. как таковые можно рассматривать структуры всемирной выставки, ВДНХ, концлагеря, Диснейленда, стадиона/полигона и т.д., транслирующие глубоко традиционные модели. Cущностным же для понимания детской площадки оказывается пространство ярмарки и балагана со всеми их агрегатами, "атракционами" и "гэгами". Через эти циклических события, как известно, происходит транслирование архаических пластов сознания и телесной пластики и распределение их энергий (например, прилив крови к гениталиям при качании на качелях или кружении на каруселях в Масленицу). Таким образом, можно говорить о глубинных функциях детских площадок как:
1.адаптивно-стрессовых (работа со страхом и запретом: проверить идентичность, залезть на верхотуру, вываляться в грязи)
2.тренировочных = конвенционально помастурбировать
3.релаксирующих и контр идеологических.
По преобладанию той или иной функции в структуре детских площадок, на которые детей обычно приводят для нанесения этих структур на душу и тело, можно судить о тех или иных тенденциях в психопластике и взаимоотношениях с природным космосом того или иного сообщества, внутренне желающего так или иначе себя организовать, уберечь, усыпить, подвигнуть и т.д. Так, сейчас идет разрушение магической "экологии" детских площадок, они превращаются в руины и сливаются в своем полу бытии с "идолами" тоталитарной эпохи, уже практически исчезнувшими из ландтшавта города, типа "Мальчика с собакой" на р. Карповке или "Матери с детьми" на Манежной площади. На их месте необычайно быстро строятся составленные из типовых для всего города модулей площадки-тренажеры, напоминающие милитаризированную полосу препятствий. Они тренируют вестибуляцию, механическую ловкость и игрушечный позитивизм, хотя по холодности, жесткости и рискованности конструкций могут быть реально опасны. Каркасы этих евро-стандартных "конструкторов" раскрашены в яркие цвета, диссонирующие с цветовой гаммой города. В то же время, уходящая мифологическая пластика детских площадок дает и такие мощные ростки, как скульптурные ансамбли З.Церетели.

Объекты, расположенные на детских площадках можно рассматривать как увеличенные версии игрушек - предметов, создание которых, не смотря ни на что, до сих пор остается одним из самых вольных видов безымянного индустриального творчества. Игрушка, как в принципе лабиринтообразная машина, непрерывно сворачивающаяся-разворачивающаяся из одной точки, восходит к талисману, "чуринге". При сильном увеличении (как это происходит на детской площадке) игрушка закономерно превращается в идола. В Петербурге художники-визионеры С.Денисов и К.Шувалов, кружащие по городу и пригородам в поиске чудесных аккордов собственных состояний, атмосферных явлений и "мест силы", уделяют особое внимание следам вольного детского творчества: каббалистическим шифрам граффити, колониям наклеек, руинизированным детским площадкам. Несмотря на отказ в грантовой поддержке Сороса, они собирали уникальный фото архив, фиксирующий самых причудливых персонажей, по сути - невероятных монстров, которым может оказаться даже пень, зачем-то раскрашенный в красный цвет. Этих уродов, доживающих свой век на старых капищах и достигших на грани тлена ангелического состояния, не возможно описать, их нужно видеть и ласкать. Эти чудовища, из последних сил выполняющие свой священно-бредовый долг защитников, как раз нуждаются в таких принцессах, которые повяжут им перед смертью ленточку на шею.

Конечно, было бы возможно вывозить старых кумиров не на свалку, а куда-нибудь в чисто поле, в новостройки. Без каких-либо дополнительных денег получился бы музей под открытым небом, или инвалидное поселение, типа располагавшихся в старину на Каменном острове. Там могли бы соседствовать сталинские вазы, шестидесятнические ракеты из металлических трубок и бетонные слоники-горки, сказочные звери семидесятых и мультипликационная перестроечная сволочь... Но закат "прекрасной эпохи" детских площадок фатален.

Автор выражает благодарность Сергею Рокамболю за помощь в написании этой статьи.




полный адрес материала : http://www.gif.ru/texts/txt-hlobystin-zakat/city_876/fah_1197/


  Rambler's Top100 Яндекс цитирования