первая страница города
вернуться на первую страницу
Искусство России

карта сайта


Нажать

Мир без политики



список всех, кто есть на GIF.RU




люди
места
события
тексты
критика
феномены

краеведение
манифесты
исследования
издания
сайты











Астрахань   Владивосток   Воронеж   Екатеринбург   Иваново   Ижевск   Калининград   Кемерово   Комсомольск-на-Амуре   Кострома   Краснодар   Красноярск   Курган   Липецк   Москва   Муром   Нижний Новгород   Нижний Тагил   Новосибирск   Пермь   Самара   Санкт-Петербург   Сургут   Тверь   Тольятти   Томск   Тюмень   Ульяновск   Уфа   Хабаровск   Чебоксары   Челябинск   Ярославль   Рунет   Заграница  



 




тексты >> феномены
Санкт-Петербург




  Шелковый путь Борея  

Аркадий Драгомощенко

Разговоры о художественных галереях за известные годы превратились в томительно-развязную тему светских бесед об искусстве вообще и "жуткой" судьбе отечественного в частности. О "funds", "grants", телефонных счетах смерти, глупости "pOmO", равно как и превосходстве "российского гения" над чем бы то ни было отстоящим его животворного дыхания. По полям повседневных перемещений с бокалом пива или без - подобные беседы неминуемо вызывают галлюцинации, воскрешающие слезливые 70-е, наспех усвоенную лексику 80-х и далее, чего приличное пиво позволить. никак не может. Вероятно, виной всему этому мы сами. И длинные зимние ночи.

Искать закономерность в том, что заведомо закономерности не подлежит - занятие не из благодарных. Действительно, если кто и осмелится заявить нам о том, что счетчик дескать включен, вряд ли кто ему поверит. Используя другой, не менее прелестный регистр речи, можно продолжить, что "галерейная революция" в России оказалась глубоко преждевременной.


Реестр счастья и энтузиазма размывается подпочвенными водами - таким образом и великая гастрономическая машина наслаждения стала давать сбои - трудно вообразить, чтобы ныне кто-то поперся за стакан вина + шницель * на другой конец города смотреть иные работы либо сошел вкупе со известными преданиями в туманный дол Знатока.

Как писал как-то Джим Моррисон - this is the end. Отчетливый и прекрасный конец того, что в прессе именуется ностальгией, кукольными страстями по Московскому Метрополитену и прочим радостям, к коим в свое время кое-кто не был допущен. Но простирающаяся до горизонта свалка, на которой с завидной непосредственностью порезвились поношенные "кто-то" также обречена на умирание - увы, процессы распада неукоснительны в сроках, также как и рождения звезд.

Такая ситуация вызывает в душе нечто вроде вечернего чувства - а где же последующие, где "те, кто идет за". Ответа нет. Забор красится. И все же о художественных галереях, как и о порнографии, можно говорить бесконечно долго, несмотря на различия перспектив, в которых вероятно рассмотрение этих предметов зрения.

Один из возможных подходов в эту минуту занимает меня более остальных: галерея как место создания публичности, локус, обращающий высказывание в говор, в слух, в имя, в то, что мы с полным правом могли бы назвать шумом, полем, в котором возникает и исчезает определенное конкретное мнение, превращаясь в благотворность не имеющей никакого источника, молвы.

Галерея как ось - rumorology. С такой точки зрения дальнейшее рассмотрение "галереи" возможно скорее как явления географического, антропологического, нежели как "эстетического", иными словами - как феномена машины, производящей некую систему обмена, переименования, переозначивания в пределах ею же производимой community. В жизни существуют счастливые места. Этим местам иные обязаны если не всем, то очень многим.


Чем-то галерея БОРЕЙ также обязана своему месту нахождения. ** Но, обернемся. Словно Троя на Трое десять лет тому возникает БОРЕЙ в локусе достаточно известном любому жителю Ленинграда, подобно тому, как и сам Петербург точно также призрачно оседает умозрительным чертежом на стогны семьдесят лет бежавшего от себя в некое математическое не-время, города.

Не имея ни основополагающей великой идеи (удивительно, сколько за эти годы было порождено немалых идей!), ни четкого представления "зачем" и "для чего", не имея за плечами даже захудалого скандала (за исключением местных дебатов в прессе по поводу "истинной сути" галереи), БОРЕЙ, тем не менее, подобно хорошо слаженному телу яхты, спокойно скользит в своем плавании вдоль берегов нищеты, роскоши и мифологии.

Порой действия его сотрудников вводят в заблуждение проницательные умы; иные языки поговаривают о каких-то тончайших провокациях, другие о далеко идущих таинственных планах, связанных с подъемом затонувшего испанского галеона, а есть и такие (они, впрочем, немногочисленны) что рассматривают деятельность галереи как очередной шаг в многоуровневой паралогической игре - наподобие той, в которой участники пытаются вспомнить все имена бога.

Так или иначе, в этом месте иногда можно увидать нечто вовсе странное - выставки. Список таких выставок существует в реальности, он настораживающе длинен, имена кажутся знакомыми и одновременно чужими. Вопреки множеству неблагоприятных обстоятельств Портрет-Художника-в-Юности продолжает в этих стенах свою хитроумную жизнь в изгнании. И существует здесь, наконец, главное - четкое понимание того, что ни при каких обстоятельствах человек в Петербурге не может обойти это место стороной, невзирая на свою принадлежность к той или иной банде или котерии. Вкус соли, кофе или табачного дыма - один.

В связи с чем мне хочется произнести ныне забытое слово - "фатализм". Именно это древнее ощущение проникает любого, кто с бутылкой пива (его продают в двух шагах наверху), упав ли в потертое чудовищное кресло об одном колесе, бродя ли в белых пустых стенах накануне или после, начинает собственной кожей внезапно ощущать нечто вроде соприкосновения с принципом дополнительности: вот есть черное, - да. Есть ли тогда белое? - Да. Что же есть еще, Сократ? А есть, мой друг, то, что есть - и белое и черное, или же ни то, ни другое, или то, а потом другое - есть нескончаемая пустыня превращения, шелковый путь галереи БОРЕЙ. Есть Литейный проспект 58, моросящий дождь, намокший воротник плаща, есть Петербург, каждый раз имя, но не имена. Есть многое, Кратил. Остальное же с этой страницы подлежит устранению.

* не стоит меня убеждать, будто изготовление шницеля собственными руками из свиньи попахивает "жертвоприношением" Батая или, скажем, "заместительной жертвой" Жирара. Жареное сало пахнет только жареным салом.


** именно через это игольное ушко средокрестия двух проспектов, Литейного и Невского, текла в свое время шелковая нить Сайгона.












Gif.RU  |  Санкт-Петербург  |  феномены


Copyright © 2000-2012 GiF.Ru
Напишите нам письмо на этот адрес





  Rambler's Top100 Яндекс цитирования