Перейти на главную страницу

геокультурная навигация
обновлено 17.11.2019

Расширенный поиск

 экспорт: новости // афиша
 

Обзоры и репортажи


Обозреватель:

Владислав Мамышев-Монро
Путевые заметки
Путевые заметки


"Ф" и "Ф"

"Ф" и "Ф"

14.01.2007

GiF.Ru


Как часто бывало в 19 веке, путевые заметки бывалых путешественников доходят до нас с двухмесячным опозданием. Тем не менее, всем читателям GiF.Ru будет приятно отвлечься от брутальных событий последних недель и почитать впечатления о лондонской поездке нашего обозревателя ВЛАДИКА МАМЫШЕВА-МОНРО. В тексте особое место отведено дружественной галерее XL, чей 13 день рождения мы отмечаем в эти зимние, впрочем, теплые, дни.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

37 лет – известный рубеж у гениев. Если к этому времени гений откровенно зациклился на пороках (чаще всего – на специфически непомерном эгоизме и преувеличении значения секса) то пиши-пропало, как в известном случае "Погиб поэт – невольник чести!" Я, Слава Богу, не столь заносчив, и выбрал на свой профессиональный юбилей жесткий путь духовного развития себя и окружающих! Поэтому, прежде чем прошвырнуться со своими работами и с обожаемой мной галереей XL по главным октябрьским ярмаркам современного искусства (лондонская "Ф" – Frieze, и парижская "Ф", т.е. FIAC), я полетел на Соловки, где моя хорошая знакомая открыла (наконец-то!!!) пятизвёздочный отель. Разместившись в президентском люксе, я сначала, грешным делом, подумывал о рекламной кампании гостиницы. Как я, в образе Солженицына, развожу ставни, высовываюсь из окошка и обвожу окрест безумным взглядом в благодарном прищуре, типа: "А вот теперь мне здесь нравится!!!" Но побродив по святой соловецкой земле, прочувствовав её великую мощь и страдания населявших её прежде людей; подружившись с монахами и, благодаря им, испытав настоящее чудо преображения, я (надеюсь, что навсегда!) распрощался со своими подростковыми слабостями, т.н. шуточками. И улетел в Лондон!

Как обычно совпавшее с моим Д.Р. открытие прогрессивной и дико модной лондонской "Ф" было как всегда энергетическим ударом для всех её участников. Даже если кому-то и надоели одни и те же экспонаты, кочующие с ярмарки на ярмарку, то всё равно сама атмосфера сборища, столь смачное и конструктивное массовое позёрство, напряженно доброжелательная общительность среди коллекционеров, галеристов, художников и прочей богемы, позволили всем откровенно воспарить в благородных фантазиях над порочными реалиями. Лучше всех в данном контексте выступил Комиссар московской биеннале Иосиф Бакштейн, явившийся истинным воплощением Бога-отца для директора ярмарки Арт-Базель Сэмуэля Келлера, тусовавшегося тут же, с такой же прической и такой же пухлогубой улыбкой загадочного снисхождения. А вот коллекционер-реформатор Алик Лахман встретил здесь саму Кейт Мосс (знаменитую героиню одной из моих выставленных там же на стенде XL расцарапок) и сразу затащил её на диван, что бы закидать всякими вопросами об искусстве. Пока модель честно старалась разобраться в поставленных перед нею непростых вопросах, коллекционер успел трижды провести по её ляжке рулоном англоязычного издания Артхроники, украшенного моим портретом в образе Путина. Опальный олигарх Борис Березовский сразу прибежал на русский стенд XL за советом от Лены Селиной, что и где тут стоит интересненького посмотреть. Лена его честно послала, куда надо. Вернувшись с экскурсии опять к нашему стенду, Борис Абрамович возмущенно констатировал: "Зло! Это просто зло – всё современное искусство! Один только Ваш стенд мне понравился!" И не только ему одному, надо заметить. Прежде всего (настоящим волшебным магнитом!) толпу на стенд XL притягивало волшебное произведение А.Чернышева и А.Шульгина "Зеркало", бесхитростная, казалось бы вещь – камера над монитором постоянно показывает подходящих к ней зрителей. Весь тираж (15 экземпляров) "Зеркала" моментально разлетелся, а поток жаждущих увидеть себя в телевизоре не прекращался. Люди приходили, долго всматривались в себя, неохотно отходили, а потом резко возвращались и всматривались снова. "Да!", думал я, глядя на них, "Вот эти уж точно любят не искусство в себе, а себя в искусстве!" Зато всех себя целиком на арт-плаху решили тут покласть супруги Бычковы, вершащие экспо-судьбы в нашем родном ЦДХ. Вася с Ириной делали репортаж. Ирина брала у всех интервью, а Вася это дело фотографировал для светской хроники. На стенд XL пришла питерская галеристка Ольга Кудрявцева, привнеся сам дух знаменитого своими интригами города на Неве. Для бычковского репортажа она принялась делиться своим горьким опытом общения с художниками. Так выяснилось, что в Лондон она летела вместе с художницей Айдан-галереи Елизаветой Березовской, и всё бы ничего! Но за 15 минут до приземления, Елизавете зачем-то приспичило покурить, она пошла это делать в туалет, где сработали датчики дыма, в результате чего прибежали стюардессы со стюардами и устроили настоящий скандал. В итоге они решили взять с Елизаветы штраф в 1000 долларов, но у бедной художницы денег не оказалось, и штраф пришлось выплачивать, разумеется, опять ей, галеристке! Про злоключения г-жи Кудрявцевой с другим её художником-кровососом Георгием Гурьяновым, хроникеры Бычковы уже интервьюировать не стали, отключили диктофоны, потушили софиты, и удалились в вип-зону приводить себя в чувства. Местные же журналюги не унимались. Особенно назойливым мне запомнился некий козлоподобный юноша, снова и снова задающий Сереже Хрипуну и Лене Селиной один и тот же вопрос: Где есть ваши самые богатые русские дилеры? Где они??? Я и сам, бывало, в лихую пору задавался этим чисто риторическим вопросом, но как бы в целом, вообще. Этот же, явно подразумевал голую конкретику. А ответить ему было нечего, разве что показать пальцем на Клер Саворетти. С дилерами в этот день вообще творилось нечто невообразимое. На стенд одной венской галереи Крицингер в подсобке которой стояла некая старая работа Дубоссарского-Виноградова, пожаловал североамериканский дилер и спросил: "Сколько стоит?" Осведомленная о новых ценах на гениальную пару из России, владелица галереи, Урсула Кринцингер автоматически озвучила превеликую цифру. Имевший до этого безуспешные торги по Дубосам на стенде XL, америкос не выдержал, и яростно схватив за ворот урсулиной парадно-выходной кофты из черного кружева и бисера, принялся трясти эту опытную европейскую женщину, приговаривая: "Нет! Слышите, Урсула?! В мире нет таких цен!!!" Но опыт Урсуле не изменил и теперь. Ловко извернувшись, она стянула с пятки модную туфлю Манолы Бланик и несколько раз тяпнув шпилькой по дилерской башке, и прорычав "На-ка, выкуси! Только такие цены нонче и есть!", погнала дилера-провокатора на улицу через ярмарочные ряды.

Мой 37-ой день рожденья катился к закату, и измотанные открытием лондонской "Ф" мы побрели на соседнюю молодёжную ярмарку "ЗОО". На "ЗОО" Россию представляла галерея "Пальто", выставлявшая Дубосарского-Виноградова по гуманной цене 500 долларов.



И вообще, на "ЗОО", расположившейся между вольерами с запертыми в них животными, царил некий дух неукротимой свободы. Когда мы долго не могли поймать такси от "ЗОО", я даже запел: Я буду долго гнать велосипед, в глухих лугах его остановлю! Я лишь хочу-у-у, что бы взяла минет та девочка, которую люблю! Услышав сие горлопанство, галеристка из Питера Ольга Кудрявцева повернулась и сказала: "Имениннику всё прощается! Продолжайте, Владислав!" Мы ехали кушать. Наш скромный праздничный ужин поспешила разделить и упомянутая выше Ольгой Кудрявцевой, художница Елизавета Березовская, которая подарила мне своё новое прекрасное произведение.

После ужина, пока её водитель развозил остальных членов компании по домам, я пригласил Елизавету выпить шампанского в свой роскошный номер гостиницы Филиппа Старка "Сандерсон", который мне оплатил известный коллекционер Игорь Маркин. За шампанским моя коллега поведала мне о том, что за приключение приключилось с ней сегодня в самолёте. Так вышло, что летела она вместе с известной галеристкой Ольгой Кудрявцевой. Ольга всю дорогу рассказывала ей всякие забавные истории про художников, а когда самолёт уже собрался идти на посадку, то неожиданно спросила Елизавету, не хочет ли та покурить. Елизавета ответила, что конечно хочет, но разве это возможно? Ведь курение в самолёте запрещено, и даже в туалете есть детекторы дыма! На что Ольга принялась уверять Елизавету, что знает, как обмануть туалетный детектор. Надо, после затяжки, поместить голову вглубь унитаза к сливному отверстию и держа губы у самой кромки, нажать педаль спуска. Сначала польётся водичка, а потом с щелчком, на какую-то долю секунды откроется и закроется сливное отверстие, как бы всасывая в себя всё на свете, и вот этот момент надо не пропустить, успеть выдохнуть дым прям туда! Ну не стала Елизавета особо уж углубляться лицом в унитаз. Подумаешь! Но выдохнула-то она дым в нужный момент! А что в итоге? В итоге сразу сработала сигнализация. Прибежали стюардессы, которые начали её оскорблять, угрожать ей тем, что обязаны её привлечь к суду, а для этого им придётся увезти её обратно в Петербург, короче – полный кошмар!

Между тем, за окном уже начиналась пятница, 13-ое. Первым делом в этот удачный день на стенде XL была продана моя расцарапка с цифрой 666 на лбу у Кейт Мосс. Затем появились вновь прибывшие на лондонскую ярмарку из Москвы мои друзья Пьер и Анна Броше. И началось! Лауреат невыдуманной премии "Золотые мозги года" Саловат Тимирясов прилетел тем же рейсом и нашел на ярмарке совсем уже захиревшую без него свою половину или даже свою вторую долю (начинающую фотохудожницу Марго, обучаемую премудростям искусства как политики самим Иосифом Бакштейном!), почти неотличимую среди экспонатов. Что и говорить, не девочка – картинка! В поддержание светской беседы, я поделился с очаровательной Марго своей проблемой: как меня уже всё это контемпорари достало! Сил моих больше нет. Вот, пожалуй, хватит мне этой ерундой заниматься, и менять специальность. Стану теперь писателем, вроде Гоголя! "Наконец-то!!!" – завопила от счастья Марго: "Пора уступить дорогу молодым! А то всё внимание постоянно на себя перетягиваете, Владислав!" Надеюсь, что столь тонкое и меткое высказывание станет историческим для карьеры молодой фотоартистки, своеобразным пиком её бурной карьеры. В этот день вообще много неожиданностей меня подстерегало там, где их и не ждёшь. Например, прилетевший винзаводчик Николай Палажченко заострил моё внимание на одном произведении, представляющем собой стенку из множества разных небольших коллажей, мимо которой я проходил много раз, но не присматривался. А Николай присмотрелся! И мне показал. Там были огромные хуи в огромном количестве. Вот так и в жизни нашей часто случается каждый день проходишь мимо своего счастья, не замечаешь его. А ведь всего-то и надо, что остановиться, да оглядеться вокруг себя. Попристальней!!!



ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Под занавес знаменательной пятницы нас с четой Броше и вовсе занесло на выставку гигантского крашеного и частично разбитого яйца Джефа Кунса в какой-то жирной лондонской галерее. Старина Джеф сам тут же и торговал своим яйцом, которое оценил в 5 миллионов фунтов. Почему моё ЛИЦО на рынке стоит меньше? Когда нас фотографировали, я беззлобно, а только для придания смысла светской беседе, похвастался г-ну Кунсу, что в прошлом годе примеривал-таки на себя образ знаменитой и обольстительной Чиччолины в неглиже, как бы совершающей двойной оральный акт с вениками. Но вместо того, что бы обрадоваться, Кунс как-то резко скис и грустно посмотрел внутрь себя. Я удивился такой реакции у художника, но другой художник, Анна Броше, мне пояснила: Представь себе, что у тебя выставка, тебе хорошо, и вдруг кто-то подходит и начинает тебе рассказывать про обнаженную Амешину! Я представил – и сразу Кунса простил. И вообще, в этом метафоризме многоопытной Анны сквозила какая-то сермяжная правда про все людские браки. За редким исключением! С Кунса мы спешили на встречу с супругами Таракановыми, Оксаной и Александром, которые закатили пир по случаю моего Д.Р. в одном из самых изысканных и дорогих лондонских ресторанов Ле Гаврош. Я не был прежде знаком с этими коллекционерами, но после первой же рюмки у нас помимо профессионального завязался и совершенно душевный разговор. Я смотрел на эту прекрасную молодую пару по уши и давно влюблённых друг в друга, и с упоением любовался. Прекрасные люди и их прекрасные отношения сформировали абсолютно прекрасную реальность семейного счастья, которую я теперь отчетливо лицезрел перед своими глазами, и которая в моей жизни, как выясняется абсолютно недостижима! Упираться по этому поводу, как баран, в строительство своей карьеры на манер Кулика или Осмоловского – тоже не мой удел. Поэтому я прервал посещение всех мест, где собственно и надлежит знакомиться с нужными людьми, бесконечным веером разворачивавшихся вокруг ФРИЗа вернисажей, роял-брекфастов, дискуссий и аукционов, и сконцентрировался на шоппинге! С лондонской "Ф" и так уже давно всем всё ясно, сие есть центровая чакра всей жизнеспособной актуальщины на планете. И я, безусловно, счастлив тому обстоятельству, что судьба свела меня когда-то с материнской моей галереей XL, которую (из русских) одну-одинёшеньку-то и допускает пристрастное жюри к участию в этой супер-ярмарке. Продолжая хэллуиновский лейтмотив (пятница 13-е, 13-ый стенда XL, 666 на лбу у Кейт Мосс и т.д.) моя лондонская поездка завершилась неожиданной встречей на 13-ом гейте Хитроу с отечественным дьяволом-прадоносом Алёной Долецкой, которая никак не могла отойти от блестящей игры Челси, на матч которой, собственно и прилетала. После двухдневного залёта на Московию нам предстояло перемещение на традиционно менее значительное арт-торжище, парижское "Ф" – FIAC.



ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

То ли в подражание своему модному конкуренту лондонскому "Ф", то ли просто от ненасытного французского оригинальничанья, парижский "Ф" на сей раз решил понтонуться не только оккупацией самых престижных залов – Гран Пале и даже Лувра. Но, и искусственным нагнетанием ажиотации вокруг выбора допущенных до участия в ярмарке галерей. Так около 600 известных французских арт-лавок, испокон веку раскладывавших свой пестрый товар под эмблемой ФИАКа, и изрядно попахавших на какую-никакую известность оного, теперь были жестко посланы на фуй без объяснения причин. Вот эта-то необъяснимость действий организаторов и заставила многих из опущенных пытаться найти объяснение из воздуха, от балды, и по рефлексорной памяти холодной войны упереться в мифический русский след. Лену Селину уже перед вылетом начали мучить околоартовские чинуши-интриганы и журналюги многозначительными пояснениями решения фиаковского жюри, де влиятельнейшая из российских галерей XL давила своим авторитетом на организаторов и определяла, какие галереи брать, а какие не брать. В частности, якобы именно XL жестоко вычеркнула из традиционного списка избранных, галереи Мусьон и Орьол, как известно, приторговывающих исподтишка художниками XL галереи. Казалось бы, большего бреда относительно всесилия и глобальной значимости какой-нибудь российской галереи трудно себе вообразить, но уже в самолёте на Париж выяснилось, что можно. И не только вообразить, но и материализовать! Перед нашим вылетом, всё Шереметьево буквально стенало о невинно избиенном галеристе Марате Гельмане, обо всех нещадно попранных сапогом классического скинхеда компьютерах и телефонах сотрудников его галереи, как и в целом о трагической судьбе демократии в России, поруганной и изничтоженной фактом реакционного вандализма, случившимся как раз этим октябрьским утром. Смутные угли, того и гляди, готовой полыхнуть ярким пламенем оранжевой революции по-русски, в недрах международного терминала компании Аэрофлот, истерически ворошили многочисленные арт-критики из т.н. свибловского пула, который в своём расширенном составе летел одновременно с нами на открытие очередной блестящей архивной выставки МДФ в каком-то частном парижопольском музейчике. Пул обворожительной нашей богини Ольги Львовны, как впрочем, и пул президента России, оказался поразительно разношерстным! Одни уверяли, что Марата не избили, а другие напротив, рисовали самые страшные физиологические картины. Одни утверждали, что это Путин, в порядке личной мести и зависти выслал дружину скинхедов, а другие находили причину трагедии в необузданном и скандальном бунтарстве художника Джикии, чьи работы в ходе рейда также были низвергнуты со стен распоясавшимися вандалами. Все очереди (начиная линией прохождения таможенного контроля, и кончая выходом на посадку) периодически лихорадило от какой-нибудь новой ужасающей подробности происшествия, получаемой кем-то из пуловцев по смс. В какой то момент уже вся очередь, которая невольно свидетельствовала все наши шумные арт-страсти, и методично погружалась в состояние первобытного страха, приняла окончательное решение не возвращаться на Родину, где опять засвирепствовали жандармский произвол и ксенофобия! Пикантности главной теме полёта добавляло скорбное безмолвие присутствовавшей на борту и стиснув зубы, спрятавшей свою печаль жены Гельмана, Юли, которая летела как раз на ФИАК, представлять галерею своего мужа. Опустошив с горя все запасы алкоголя в дути-фри, самые отчаянные из голов свибловского пула (тайм-аутовец Фаина Балаховская; некая заводная светская хроникерша одной столичной многотиражки, Марина; некая же женщина-театровед, написавшая некий бестселлер Галина Волчек и примкнувший к ним московский озорной гуляка Сергей Хачатуров) нещадно раскачивали наш самолёт на заданную Гельманом тему до состояния подлинной, нутряной турбулентности. Слава Богу, посадка прошла успешно и весь свибловский пул на француской таможне арестовали в полном составе! Как это было? А так.

Опустевшая бутыль вискаря и огроменная очередь перед прохождением паспортного контроля, повергли обозревателя отдела Культура газеты Время новостей Сергея Хачатурова в состояние клинической депрессии и подвигли к поиску врагов среди ближних своих. Собутыльницы по пулу его только подначивали, несказанно проникнувшись этим специфическим, хачатуровским состоянием. Так Сергей, сотрясая бетонные стены парижского аэровокзала Шарль Де Голль, прилюдно и незаслуженно обвинил свою коллегу (истинного божьего одуванчика, впрочем) в гнуси и интриганстве против главного редактора московского журнала Арт-хроника Николая Молока. "Да,Фаина, Вы – подлая! Прикидываетесь только божьим одуванчиком, подумаешь, очки надела! Типа: Какая я до-о-обренькая! Какая я вся неви-и-инная такая!!! А сами??? А сами Вы – подлая и гнусная интригантка, давно уже ненавидящая великого человека НИКОЛАЯ МОЛОКА!!! Всё копаете, копаете под него. Вместе со всеми! Ну ничего, я вам всем покажу!!! Не будете больше печататься в Арт-Хронике у Молока! Вон из Арт-хроники – в Искусство, к Боде!" "Вон из ИСКУСССТВА!!!", рокотала раскатистым сопрано ему в ответ оскорблённая до глубины души Фаина. После чего понеслась какая-то совсем уже немыслимая глубококопательная перебранка, слышать и видеть которую было нам с Леной Селиной и Серёжей Хрипуном тяжело. И мы увели Фаину в сторонку, от греха подальше. Потеряв из виду объект своей испепеляющей душу ненависти, обозреватель Хачатуров уставился на готового принять от него документы паспортного контролёра-француза, и вытаращенные глаза Сергея тотчас налились кровью. КОЗЛОПАС!!! – гортанно прорычал Хачатуров в ответ на дружелюбное "Бон суар!" таможенника.

Ну, короче, таможенник вызвал охрану аэропорта, полицию, и свибловский пул решили на территорию Франции не запускать до выяснения личностей всех подозреваемых. Хачатурова вообще хотели сразу увезти в тюрьму. Западло заключалось в том, что именно Сергею, предусмотрительной Ольгой Львовной были доверены пресловутые ваучеры на коллективное проживание в гостинице всего пула в целом. Тогда на переговоры с властями из вменяемой фракции свибловского пула выдвинулась миловидная и бесстрастная Катя Бурлакова, корреспондент программы "Доброе утро" на телекаканале "Россия". Она просто показала пограничникам свои волшебные корочки, после чего международный конфликт оказался исчерпан.

Следующим сильнейшим впечатлением от Парижа для меня стало великолепие стенда XL в специально смонтированном для ФИАКа павильоне в центре Лувра, на признанной архитекторами самой красивой в мире, внутренней площади музея "Карэ ду Лувр". На стенде, который оказался в самом центре превратившейся в павильон площади, супротив гигантской негритянки в купальнике работы Дубосарского и Виноградова, прямо над произведением одного из любимых моих художников Игоря Макаревича под названием "СОТБИС", возлежала Даная Рембрандта в моём гениальном исполнении. А поскольку стены и крыша павильона были прозрачными, то по всему периметру, из луврских оконцев на меня-Данаю покорно взирали, вытесненные на периферию тамошние конкурентки признанной эрмитажной примадонны: Мона Лиза, Венера Милосская, Ника Самофракийская, и т.д. В каком-то смысле я проводил таким нехитрым способом экспансию Эрмитажа в самом сердце Лувра, и по всем статьям должен бы получить медаль "За службу России", хотя бы из рук Матвиенко или Пиотровского на худой конец. Экспансию же российского атомного подводного флота в центральном фонтане сада Тюильри, не сговариваясь, но абсолютно параллельно со мной проводил художник-эмигрант Александр Пономарёв. В этом фонтане у подножия Лувра, выдумщик Пономарёв построил советскую подводную лодку, то погружающуюся, то всплывающую над водой под залихватский саундтрек из военных советских маршей, фронтовых песен, и различных приказаний команде, произносимых невидимым боцманом с сильно пропитым голосом. Первое из двух фиаковских превью проходило 24 октября в Лувре. Накануне, при монтаже, главная организаторша ярмарки Дженифер Флай поделилась со мной своим коварным замыслом. Выяснилось, что это вообще была её давняя несбыточная мечта провести часть ярмарки именно в Лувре, но ей долго этого сделать не разрешали, и вот, наконец, разрешили, Слава Богу! Ибо, площадь внутри музея четко ограничена, и позволит покупателю, не припухнув от переизбытка арта (что всегда случается на ярмарках такого масштаба) рассмотреть всё не спеша, внимательно и более того, будучи загнанным внутрь шедеврального музея, он просамоидентифицирует себя чуть ли не с королём, которому по протоколу надлежит коллекционировать всякие эдакости, и непременно что-нибудь да прикупит! Потрясенный её столь наивным практицизмом, я только и нашелся, что рассыпаться в нелепых комплиментах, типа: Ты, Дженифер, гений! Гениальная идея! Гениально! Непосредставенно на превью, Дженифер попросила меня вслух повторить эти же комплименты, но уже в присутствии французского министра культуры, который пришел на наш стенд и потерял дар речи от сочной и обольстительно нагой красы Данаи-Монро. Я повторил всё слово в слово. Министр подытожил: О, Данаэ! У, Данаэ! Шарман! Следующим на стенд XL пожаловал министр внутренних дел, и по общим прогнозам, следующий президент Франции, Саркози. Он как-то бегло оглядел Данаю, весь стенд, и стал пристально всматриваться в работу Кулика, на которой в музейной витрине с чучелами африканских животных отражался сам художник без трусов со стоящим на зрителя членом, при этом держащий за руку голую бабу. После недолгих раздумий, Саркози дал указание охранникам, и те привели откуда-то его жену, тихую женщину, которую он волевым жестом поставил рядом с собой, и принялся держать её за руку, в зеркальной симметрии с эротической композицией Олега Кулика. А мой давний приятель, замминистра иностранных дел Франции Эрик Фурнье за руку привел к нам на стенд нового посла Франции в Москве, которому через неделю предстояло приступить к сей почетной обязанности. Жена нового посла не понаслышке знакома с современным искусством, поскольку состоит в списке попечителей какого-то крутого французского музея контемпорари. Надеюсь, что это обстоятельство пересилит порочно-балетные тенденции во французско-русском культурном сотрудничестве, навязанные было предыдущему послу его советником по культуре Николя Шибаевым. Надо признаться, что, несмотря на обилие официальных лиц, превью парижской ярмарки (не под стать лондонской) не пестрело обилием модной публики. Поэтому мой сногсшибательный наряд с цилиндром выглядел слишком уж вычурным среди засилия скучных серых костюмов. Это обстоятельство позволило даже какой-то язве-эммигрантке (добранной Ольгой Свибловой из местных журналюг, в довесок к её, частично спившемуся и вышедшему из строя пулу), глядя прямо мне в глаза, ляпнуть: Здрасьте, господин Бартенев! Понятно, что она прекрасно осознавала, с кем общается, и морально, видимо, уже была готова к тому своему, что от меня получила. Мне захотелось срочно бежать переодеваться в попроще, но язва, которая пришла на стенд под руку с Фаиной Балаховской, предложила мне прогуляться с ними на открытие свибловской выставки про фотомонтаж, над прославлением которой они собственно и горбатились. Девочки уверили меня, что эта выставка где-то совсем неподалёку, и мы пошли пешком. Проходя мимо центра Помпиду, мы услышали чей-то истошный вопль. К нам бежал какой-то русский мальчик, который тащил за собой своего папу и орал: А можно с Вами сфотографироваться? Вы же Андрей Бартенев? Не знаю, как я не убил этого мальчика, но ведь Бог терпел, и нам велел! Выставка про фотомонтаж и впрямь была потрясающая. Особенно меня потрясло, что и Ольга Львовна, и директриса музея, элегантная француженка в летах, были одеты в совершенно одинаковые платья Ессие Мияки из коллекции осень-зима 2004, только на француженке было красное, а на Ольге – чёрное.



ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

На следующий день, 25-го, проходило шумное и бестолковое второе фиаковское превью, на этот раз – в гигантском зале Гран-пале на Елисейских полях. Я опять нарядился как белая ворона – напялил французскую сановничью ливрею начала XIX века и был в своей крутости бесконечно одинок. Ну куда же все эти хвалёные парижские модники и модницы подевались? Одни лохи! Ходила с натянутой улыбкой Илона Орёл (хозяйка французской галереи русского искусства Орьол Арт Презента), которую не взяли, и очень по этому поводу комплексовала. По крайней мере, она не поздоровалась ни с кем ни на одном из стендов русских галерей. А на ФИАКе кроме XL был и очень красивый стенд Айдан-галереи, где и сама по себе красавица Айдан Салахова фонтанировала энергией позитива; и актуальный стенд пиар-галереи Марата Гельмана, с его женой, вынужденной мужественно сидеть и улыбаться посетителям. Вечером же в Гран-пале намечался банкет, который не состоялся. Прямо перед его началом кто-то позвонил в полицию с заявлением, что в Гран-пале заложена бомба. Очевидно, что звонила какая-то из невзятых и обиженных галерей в порядке мести организаторам. Такой "привет" в духе старухи Шапокляк. Многие аналитики склонялись к мысли, что это проделка парижской эксклюзивщицы Олега Кулика, старухи Мусьон, которую чуть ли не сняли с участия в ярмарке в прошлом году, когда она разложила на своём стенде бомбы Тер-Оганьяна, чем насмерть перепугала всю культурную общественность.

Кстати, Авдей Тер-Оганьян прискакал из своей Германии на Фиак и тусовал на стенде у Гельмана, где я и вручил ему памятную авторучку "Верховный Суд России". Меня же в свою очередь вызывали в министерство культуры на улице Валуа, к генеральному комиссару департамента фотографии, которая мне строго-настрого велела форсировать и развивать мою бесподобную технику расцарапки. Оказалось, что и впрямь никто прежде эту самобытную технику не развивал, и моё новаторство является достижением для мировой культуры.

Несмотря на очевидную немодность парижской ярмарки в сравнении с лондонской и пессимистические прогнозы Лены Селиной, всё как-то постепенно продалось. Возможно, что действительно сработал эффект самоидентификации покупателя с ритуально коллекционирующим странные вещи королём, на который так уповала Дженифер Флай, но по-моему всё дело в невероятном чутье и профессионализме нашего национального сокровища XL галереи. Посмотрите, какие убедительно-прекрасные стенды она каждый раз выстраивает! И каждый раз из такого, казалось бы сора!








Другие обзоры


Фоторепортаж с церемонии вручения премии Кандинского

Фоторепортаж с церемонии вручения премии Кандинского
10 декабря

9 декабря в ЦДХ были объявлены лауреаты премии Кандинского. GiF.Ru публикует фоторепортаж с церемонии вручения премии // Валерий Леденёв // далее...


"Новые скучные" со стороны и изнутри

"Новые скучные" со стороны и изнутри
9 ноября

Термин "новые скучные" был предложен арт-критиком Валентином Дьяконовым в одной из своих статей для обозначения художников, "избравших путь максимальной адаптации к мировым настроениям", для которых "похожесть на западные образцы возведена в принцип". Речь шла об участниках III Московской биеннале молодого искусства, и выходило так, что список "новых скучных" покрывал значительную часть молодых активно работающих авторов. О сути этого феномена, его генезисе и бэкграунде побеседовали Валентин Дьяконов и художник Арсений Жиляев // далее...


Архстояние 2010. Девять ключей лабиринта

Архстояние 2010. Девять ключей лабиринта
25 июля

Фоторепортаж с V фестиваля ландшафтных объектов "Архстояние. Девять ключей лабиринта". 24 июля 2010, деревня Никола-Ленивец. Куратор Олег Кулик // Валерий Леденёв // далее...


Апология интимного

Апология интимного
7 июля

В рамках II Московской международной биеннале молодого искусства "Стой! Кто идет?" открылись три исследовательских проекта на разных площадках Москвы // Валерий Леденёв // далее...


Молодые художники в ММСИ

Молодые художники в ММСИ
3 июля

В Московском музее современного искусства в Ермолаевском открылись три выставки в рамках II Московской международной биеннале молодого искусства "Стой! Кто идет?": русско-польский проект "__Переход__Transit__Транзит__", кураторский проект Нели Коржовой "Чудеса безделья" и двухчастная экспозиция "Свобода / Liberty" и "Воля / Freedom" // Валерий Леденёв // далее...


Свобода на квартирных баррикадах

Свобода на квартирных баррикадах
18 января

Молодой художник Денис Мустафин открыл у себя дома выставку "Свободы!". Простую московскую квартиру заполнили работы, либо по различным причинам запрещенные к показу, либо самими художниками оцененные как "опасные", могущие не пройти потенциальную цензуру. // Валерий Леденёв // далее...

Архив обзоров:










    Неформат
    Картотека GiF.Ru
    Russian Art Gazette

    Азбука GiF.Ru






Н.М.. Кризисное голливудское кино на Берлинале
GiF.Ru, 11 марта

Анна Толстова. Кадровая революция
Коммерсантъ, N188/П (4488), 11.10.2010 , 13 октября

Валентин Дьяконов . Кровавый дед
Коммерсант / Власть, N38 (892), 27.09.2010, 10 октября

Анна Толстова. Кровавый Герман
Коммерсант / Weekend, N38 (184), 01.10.2010 , 10 октября

Анна Толстова. Экстремист на пенсии
Коммерсантъ, N188 (4488), 09.10.2010 , 10 октября

Диана Мачулина. Открытое письмо в Министерство культуры РФ
27 сентября







Виктор Мизиано: "Левые должны выдвинуть лозунг национализации культуры..."
Виктор Мизиано: "Самая главная проблема протестной культуры, что она не имеет внятную и доступно сформулированную – причем не только для других, для оппонентов, но и для себя, концепцию культуры и ее места в обществе. На сегодняшний день она пассивно принимает как данность навязываемое властью отождествление искусства с культурной индустрией, с рынком." // Илья БУДРАЙТСКИС , Вперёд // 05.08.2007 // далее...










Copyright © 2000-2015 GiF.Ru
Сопровождение  NOC Service






Вас интересует блинтовое тиснение, заходите, здесь мы это умеем.


  Rambler's Top100 Яндекс цитирования