Обзоры и репортажи

ДНЕВНИК БИЕННАЛЕ: искусство молодых. Показания свидетелей невозможного, сон – это коммунизм


На биеннале немало работ молодых художников, возможно даже – большинство, однако некоторые проекты параллельной и специальной программ позиционируются кураторами как искусство молодых. Речь, разумеется, не идет о студенческих работах – подобное просто невозможно по статусу биеннале. Все молодые выставки весьма высокого уровня.

Но что стоит за позиционированием искусства как молодого? Скорее всего, особого рода ожидания, которые связываются с ситуацией молодого художника – а именно критический, антисистемный и подрывной по сути взгляд на вещи, который только и возможен с позиции человека, уже нырнувшего в арт-систему, но еще не попавшего в зависимость от нее.

Кроме того, выставки, позиционирующие себя в зоне молодого искусства, работают с симптомами будущего (что не мешает художникам свободно черпать от истории искусства, языков и идей прошлого).

Это относится к специальным проектам биеннале "Свидетели невозможного" в Московском центре искусств на Неглинной и "Материя & Память" на "Винзаводе", а также к прошедшему в ГЦСИ в рамках параллельной программы показу видеоработ "Дело молодое" и персональные выставки молодых художников в Paperworks. Нужно также отметить прекрасный спецпроект в М'АРСе "Art Digital 2006: Пограничное состояние" с его инерцией позиционирования цифрового искусства как искусства молодых, что, как показывает сама выставка, уже не совсем так.

"Art Digital 2006: Пограничное состояние". Работа Вики Ломаско

"Art Digital 2006: Пограничное состояние". Работа Вики Ломаско (видео)

Куратор выставки "Свидетели невозможного" Юлия Аксенова собрала художников из Москвы, Екатеринбурга, Новосибирска и Киева с критическим взглядом на современность, ярким и ясным пластическим языком.

Как свидетельствовать о невозможном, как документировать его? Ответ на этот вопрос составляет главную интенцию искусства, потому что это вопрос поиска языка и способа представления художественной реальности. Поиск ответа оборачивается открытием новых возможностей в искусстве. Юлия Аксенова нашла удачную метафору для предъявления иных форм актуальности, чем те, что уже подверглись рациональному освоению и вошли в дискурсивный строй современности.

Жанна Кадырова

Работа Жанны Кадыровой на выставке "Свидетели невозможного"

Риторические фигуры медиализованного мира и большие понятия, владеющие воображением художников – войны, эпидемии, глобальный капитал, культурные стереотипы – обнаруживают ускользающую от рационализации размерность. Представление невозможного становится способом разговора о настоящем, его неврозах, фобиях и о его забываемой истине.

Молодые художники мыслят масштабно – и географически, и пластически. Живописная серия Дианы Мачулиной изображает ночные урбанистические пейзажи, перекрестки мировых столиц – Москвы, Нью-Йорка. В ночи оглушительно горят зеленым все светофоры, все одновременно. Это состояние перед катастрофой, для которой не хватает только участников – улицы пустынны, ночь. Все готово для апокалипсиса. Кажется, что простая замена запрета на разрешение равнозначна отсутствию правил и свободе. Мы смотрим на сломанные перекрестки и понимаем, что это не так.

Диана Мачулина. "Париж"

Диана Мачулина. "Париж"

Невозможное, как и искусство вообще, заряжено утопическим электричеством. Эта энергия мечты о правильно устроенном мире в эпоху кризиса объединяющих идей превращает искусство в индивидуальную стратегию противостояния системе. Так, "видео, в котором ледяная пустыня мира поглощает индивидуальные усилия косящих снег людей, необъяснимым образом убеждает нас в необходимости этого иррационального жеста", – поясняет Юлия Аксенова работу "Дорога" группы "Куда Бегут Собаки".

Группа "Куда Бегут Собаки". "Дорога" (видео)

Серия графических листов Алексея Каллимы про понимание и общее дело, про невозможные общности – в основном, мужские или абстрактно-этнические. (Например, отложить оружие и хором писать в пропасть.) В его графике слышится дыхание мифа.

Алексей Каллима

Еще из ярких работ в МЦИ – конструкция из старой мебели Иры Кориной в узнаваемой стилистике (называется "Танк" и похожа на танк), смешная фотографическая серия Александры Галкиной "История одной подписи" о городской коммуникации, минималистский тревожный пейзаж Ивана Бражкина, похожий на супрематическую композицию. Киевская художница и звезда галереи "Риджина" Жанна Кадырова с кафельным артефактом – на этот раз с глобусом. (Украины?) Все более заметный от выставки к выставке Валерий Чтак предложил в качестве свидетельства невозможного ироничную серию "Птичий грипп".

Ирина Корина. "Танк"

Ирина Корина. "Танк"

Попытка описать инсталляцию Давида Тер-Оганьяна сталкивает словосочетание "всякое говно" и идущую от итальянца Пьетро Манцони традицию закатывать дерьмо в банки (наследующий ему бельгиец Вим Дельвойе запаивает дерьмо в вакуумные упаковки). Протестный жест Давида Тер-Оганьяна напоминает об уорхоловских "капсулах времени" и вместе с тем читается как анти-постмодернистский и хакерский, как попытка взлома иконического архива искусства. Но у него были и более удачные работы.

Давид Тер-Оганьян

На этом фоне небольшая картина Дмитрия Гутова выглядит как тактичный жест самоумаления по отношению к молодым, – и как окно в невозможное иного толка, где освоение необходимей открытия.

Дмитрий Гутов

И last but not least альбом Николая Олейникова "Герои", экспонированный радикально – как папка с карандашными рисунками, которую нужно брать в руки и смотреть, что определяет довольно интимную нефрустрирующую дистанцию при знакомстве с работой. Очень тонкая персонажная серия с лежащими полуобнаженными людьми (сияющими) и словами их.

Для Николая Олейникова формат и жанр альбома – органичный способ высказывания. Стоит вспомнить о его вошедшей в параллельную программу выставке "Три альбома" в концептуальной галерее Paperworks. Проект "Три альбома" продолжил тему политического сна, заявленную в серии "Спящие" (2005) и в монументальной фреске "Спящий рабочий" (2006), посвященной Сормовскому восстанию 1905 года. (Возможно, этот проект уместнее выглядел бы в обзоре критического и левого искусства, однако вытаскивать эту исчезающую линию биеннале все равно, что заставлять кошку сказать "Россия".)

Николай Олейников (Нижний Новгород). "Сормово. Спящие рабочие"

Николай Олейников. "Сормово. Спящие рабочие"

Сон как тема близок рабочей группе "Что делать", в которую входит и Николай Олейников. Феноменология сна стала предметом диссертационного исследования философа Алексея Пензина, можно говорить о его философском влиянии на художника.

Проект в Paperworks, как и в МЦИ – это рисунки карандашом на плотной бумаге, с очевидной отсылкой к альбомным формам московского романтического концептуализма. Феноменология сна становится сквозным сюжетом трех альбомов. В первом ("Вечернее правило") мы видим серию автопортретов в духе фотографий на паспорт. Невинные императивы на футболке кажутся означающим революционных лозунгов. Во втором альбоме (Confession) птицы проходят паспортный контроль, садятся в самолет и разговаривают – это фантазматические фигуры тайных желаний и паранойи, которыми пропитано обыденное существование. Третий альбом ("Манифестация") несколько меланхолично представляет глубокий сон как утопическое пространство активной воли, свободы, красоты и творчества. Экономически сон выпадает из капиталистического обмена и тем становится очень похож на коммунизм. Вместе с тем это, несомненно, творческое состояние свободного утверждения воли и воплощения желаний слишком напоминает смерть. И разглядывая на рисунках спящих дев, мы читаем над ними то ли слоганы победившего коммунизма, то ли их сны, то ли эпитафии.

Николай Олейников. "Три альбома"

Николай Олейников. "Три альбома"

Разговор о молодом искусстве на биеннале будет продолжен в следующих выпусках.

Диана Мачулина. "Нью-Йорк"

Диана Мачулина. "Нью-Йорк"




полный адрес материала : http://www.gif.ru/reviews/bi2-dnevnik-06/


  Rambler's Top100 Яндекс цитирования