"Твёрдый знак", книга стихотворений, издана Приморским обществом книголюбов в 1995 г. во Владивостоке. Тираж: 100 экз.  
 





Первый снег. Старушка на базаре
уступила мне за полцены
расписанье вечных опозданий –
Календарь Движения Весны.





Мне теперь и в стогу, что иголке,
что былинке на поле в снегу,
что брошюре на полке,
где и в толще томов, и в сугробе
не узнают меня, не поймут
и любя не угробят.





С клюкою мозолистой, зла и слепа
цыганка бредет по ладони, петляя.
К обрыву уводит любая тропа,
расходятся рельсы любого трамвая.
Когда б испытать на предмет утюга
китайскую грамоту шрамов врожденных,
стать с замыслом божьим, как два сапога…
Ни в прошлом ни в будущем нас ни ногой.
Цыганка тупит и впустую ворожит,
ведь в «завтра» поселится кто-то другой
и в память меня, как закладку положит.





Вот моя боль, возведённая памятью в большую степень,
сон заливающий солнцем сонные степи,
звон шевелящихся в морфийном мареве трав.
Вот моё сердце, вмёрзшее в серый январь.

Впору на север – на юг уже поздно – в снега,
белые степи, горячие песни, пурга,
где, замерзая, почувствуешь только тепло
и благодарность.





Слышишь, улица затихла,
как напрасный телевизор.
Видишь, вечер в разных точках
наступил одновременно.
Время цокает копытом
и часы поют «разлуку».
Ты здесь – я там.
Унылая песенка.
Ты там – я здесь.
Лошадки идут по кругу.
Мы учимся держать дистанцию,
такой закон –
между здесь и сном,
между здесь и там,
между ты и я.





Пластинка крутится, скрипит
и всхлипывает под иголкой.
Поскрипыванием графит
сгущает тень за книжной полкой.

Твоя улыбка так нежна
и безучастна, и случайна,
и, отвернувшись от окна,
забывшись, сумерки скучают.





Ходят люди говорящие
на костлявом языке,
и дома толпятся – ящики,
каменея на песке.
Ходят люди настоящие,
и земля твердым-тверда,
знать, живая, не пропащая
окружившая среда.
Ходит песня молодящая,
будто песней стать спеша,
душу из себя выращивая.
Будто тем и хороша.





Включили свет и дали звук,
и голубь вылетел почтовый.
Фемиды взяточный недуг
порочный замыкает круг,
и мы идем в поход крестовый.

Ещё добавили огня
и провели по небу бритвой,
и на одежде у меня
кровь проступила. Перед битвой
я успокаивал коня.

Но тембр не тот. Теряя вес,
Зевеса треснули тарелки,
и в нашей дикой перестрелке
убит надтреснутый Зевес,
последний призывник небес.

Бой кончен. Всё залито красным -
трава и купол из стекла.
Никто не понял, что напрасной
жизнь бутафорская была.
Игру убрали со стола.





Естествознателям легко,
прямоходящим, остроглазым,
ходить и видеть далеко,
как видят только водолазы,
как ходит маятник Фуко.

Труднее сдерживать порыв
своей ребяческой натуры,
что назревает, как нарыв…
…………………………….
растянутый на годы взрыв.

Когда ж проклюнет, наконец,
сквозь плешь младенческая ясность,
нетерпеливая, птенец,
кто будет пить за безопасность
неоперившихся сердец?

Кто, скорлупу сложив в мешок,
помянет словом мудрость тела,
кто смотрит так осиротело,
кто вспомнит тело, как стишок,
и выпьет с ним на посошок?





Мне от детства остались картинки
на картонках. Так тоже живут.
Дед Морфей забавляется тут
каруселью скрипучей пластинки.

Иль медовый младенец поет
про девчонку-соседку Джамайку,
или мультик идет про Незнайку,
или бабушка кушать зовет.

Всё наполнено сказочным смыслом
или вымыслом – их не разнять,
здесь картинки картинкам родня,
нерасцепные бусы-мониста.

Я, как в детстве, играю всерьёз
и гадаю на тонких картинках.
И качель моя на паутинках.
И качается на перекос.





какая мокрая слободка
дома стоят ли водокачки
по лужам булькает походка
самостоятельной собачки
а в лужах неба с полведёрка
а в небе лодочки и птицы
качаются и хлебной коркой
земля набухла и боится
раскрытого над нею клюва
в полнеба с веточкою клена
и кажется когда б не думать
а только чувствовать всей кожей
то за собачкою по лужам
иль но небу – одно и то же





Песней растём, как во сне мы ле-
таем себя водой,
льём эту жажду весны земле
в глотку любовь собой.

Песней растём, как болит голова,
как вообще болит:
зубы ли сердце ли –
трынь-трава,
трынь-энцефалит.

Песней растём, как волос трава –
трынь, моя голова!
Хоть девяносто ночей без сна,
эх, да кабы весна.

Эх, да кабы отсюда туда,
пой где ласточка пой.
В сердце любовь,
в луже вода,
песня всегда с тобой.





Хорошо в лесу и сыро,
на душе тепло, ноябрь.
Хорошо.

Слышно, дятел злой и серый
головой тяжелой машет,
санитар.

Или вещая ворона
что-то крикнет черным клювом,
не понять.

Это совесть, не ворона.
А в лесу и в сердце пусто
и легко.

Скоро выпадут осадки
в виде снега и мороза,
и зима

скоро выпадет как жребий
в виде страшного прогноза
нелюбви.

А пока тепло и сыро.
Это пауза, заминка
и просвет

между тем, что раньше было,
между тем, что скоро будет
или нет.





Четыре линии на моей руке,
четыре желания у меня есть:
первое желание, чтоб не быть тоске,
второе не помню, но оно есть,
третье желание чтоб поспать
и выспаться, как следует, чтоб не быть тоске,
четвертое желание – чтоб во сне спать,
а не разглядывать линии на своей руке.





Жизнь прожить,
поле перейти,
из дому выйти в сильный мороз.
Много бывает всякого
на любом пути.
Надо всё воспринимать всерьёз.

Если живёшь,
то надо как.
Если поёшь –
непременно о чём.
Ничего не делай просто так,
во всём необходим расчёт.

Утро вечера мудреней.
Добро торжествует над злом.
Так, наверное, и получается
при извлечении корней
из личного опыта, завязанного узлом.

Уходя из дома, гасите свет.
Мойте руки перед едой.
Всё понимается буквально,
как Архимед.
Он здесь лишь по поводу рифмы, зато
красивый и молодой.





Я выхожу на улицу.
Улица выходит к морю.
На берегу валяются
женщины и мужчины.

Бицепсы ножки стройные,
задницы, торсы, бюсты,
медная кожа, бронзовая,
нежная и упругая.

И вот я стою и думаю,
глядя на праздник плоти:
все вы скоро сгорите,
все вы скоро умрете.

Вот вы лежите на солнышке
глупые, как сосульки,
а лежать бы вам в холодильнике
рядами на длинных полках.

Я приносил бы море вам
кубиками в стаканах,
я б слушал, как вы не дышите,
и пел бы для вас неслышно.





Моя собака никогда не мочилась
на дверь соседки этажом ниже.
Мне не изменяет жена.
Я не болел СПИДом.
Я не тороплюсь умереть,
не желаю зла ближнему,
и ничего никому не должен.
Кроме денег (сумма ничтожная).
Меня кто-то любит,
с этим вполне можно жить,
строчки одной ради,
с единственной верной нотой.
Но она уже приходила,
та самая соседка снизу,
жаловалась на собаку -
и я ни в чем не уверен.





Цыц, моя красавица!
Милая, не плачь,
в речке не утопится
твой воздушный мяч.

Тише, тише, деточка,
и мечтать не смей –
не сорвется с ниточки
твой послушный змей.

Не погибнет бабочка
у тебя в руке,
не растает облачко
в синем высоке.

В мире всё устроено
очень хорошо.
Будет всё по-твоему,
а не как ещё.





Диме Рекачевскому
Я стану мастером изящнейшего слога,
и под фломастером моим флуоресцентным
пораспускаются элегия, эклога,
как в старину, цветеньем стопроцентным.

И я любителям душевного комфорта
и почитателям амура и муара
спою о девушке, шагающей в ботфортах
по шоколадным плиткам тротуара.





Славе Крыжановскому
Итак, начнём.
Ход мысли деревянной
фигуры расставляет по углам.
Конём пройтись, походкой полупьяной -
игра с игрой и с жертвой пополам.

Сыграть вничью с больным воображеньем
не удалось - противник слишком крут,
и я рисую руны поражений
за подписью с виньеткой - Верный Брут.

Моя берёт. Проигрываю честно,
Прокручиваю в памяти дебют:
для короля ни времени, ни места -
мои слоны любое поле бьют.

Но там, в начале, я припоминаю,
упущен темп, и мой двойник в бегах.
Достанет ли его ладья шальная,
стреляться ли на десяти шагах?

Дверь на крючок. Короткой рокировкой
спасён король и честь сохранена.
Но проходная пешка-полукровка
победы обесценивать вольна.





Наташе Чуриной
В моём завещании не будет ни слова
о том, что мне принадлежало,
что было моим:
вещи мои сами найдут себе хозяев.

Я завещаю Вам
ту, которую я любил.

Полюбите её.

Только не спрашивайте её о любви,
не спрашивайте её
любит ли она Вас,
любила ли меня.

Полюбите её, если Вы это можете.
И вот Вам образец завещания.





Всё, что в воздухе этом намешано
(дышать - не продышать)
неусваивается - как женщина,
неохватывается - как шар.

Как и всё, что нам предназначено
(оттолкни, если силён),
скачет, навроде мячика,
и весит, как весит слон.

Так тут поётся-ходится
(поводырь на поводке),
зовётся по имени-отчеству,
мечтается налегке.

И если опустить сравнения
(перестать словами играть),
это и будет тем самым смирением,
о котором уже нечего сказать.





В одном из лир. стихотворений,
где он, она и невозможность
свести концы с концами в точку,
что где-то между досвиданий...

Так вот, в одном из этих текстов
с размытым вдребезги сюжетом,
что как игра в кинематограф,
где каждый зритель - третий лишний...

Не так, в одной из песен лучше,
которую запомнил с детства,
но спеть не можешь, как не веришь,
что песня та - всё же песня...

Не так, в одной из наших жизней,
которых есть у нас в запасе,
где, как во сне, всё, как не с нами,
зато чуть что - до слёз обидно...

Не так, а будто в лабиринте,
в котором выход через крышу,
где всё, что есть, уже снаружи,
где всё, что я, уже не помню...

Не так...





В горшке алоэ
(полезный кактус),
стекло и солнце.

Смеясь целует,
даёт лекарство
и вновь смеется.

Не пейте воду
из крана в горло
(лакать с ладони?)

Дышите воздух,
ещё всё будет.
Прозрачный кактус.

Себя нежнее
(сказать не знаю) -
в халате роза.

В окне – всё небо.
Прожить бы долго.
Любимый кактус.





Прозрачный дух в прозрачном теле
и в стиле телепередач,
когда не жить на самом деле,
и не утонет в речке мяч.

Ещё душе уже не больно,
но как-то душно не смешно,
как улыбается довольно
в глаза судьба таким кино.

И всё тебе - стеклянный шарик
в руке, и всё, что под рукой -
волшебный, кажется, фонарик,
и смерть, похожая на "ой".





Неболдино. Октябрь. Золотая.
Непушкин. Ничего, т.е. авось.
Другой такой, как и тебя, не знаю.
Но что-то происходит, и душе

не больно, повторяю, и не страшно,
а нестерпимо. Впрочем, как всегда.
Густые запахи, посмертное лекарство,
влечёт, знобит, и снится ерунда.

Не без греха, как и не без причины,
знобит, влчёт неведомо куда.
Октябрь, листья, женщины, мужчины,
густые запахи, и снится ерунда.

В долгу ли, или так, с долгами,
тяжёлый шаг уже не разогнать.
И золото ржавеет под ногами
и на плечах, спины не разогнуть.





Ночью выпал снег. К хорею.
Птицы денег не клюют.
Солнце катится к апрелю,
и от этого уют-
но...
Но бывает так, что утро
и от снега не бело.
Как-то нехотя и трудно
нынче солнышко взошло.
По обязанности, что ли,
ходит ветер в чистом поле.
От безвыходности ли
мокнут в море корабли.
От какой такой напасти
и от радости какой
нет ни счастья, ни несчастья
в это утро под рукой.
По помойке ходит псина:
чёрный нос и рыжий мех.
Что красиво - то красиво.
Всё - в последний раз.
Как снег.



Ъ

Скучно мне - моё прямое
Дело тараторит вкось..
             О. Мандельштам.

1

Хорошо ли, плохо дело
- врозь да на двое скажу.
Что-то было, что-то пело,
оглянуться не успело -
..................................................
Вышли тёмною порой
- здравствуй, тёмный и сырой,
с волками и зайцами.
Как поэта не корми...
Я и сам теперь гуляю
с самозванцем в голове,
слишком много позволяю
невсамделешной судьбе.



2

Я хожу и улыбаюсь,
глядя жизнь вокруг ключом,
будто что-то собираюсь,
будто знаю я о чём.

Я теперь пойду в газету -
верить в будущего свет.
Заверните мне в газету
верить в будущего свет!

Может, надо апельсины,
чтобы не было беды?
Помолчи: цветут сады,
будет много древесины!
Я и так, как в рот воды.

Может, надо, чтобы лучше,
только некуда куда?
Что собака пьёт из лужи
- только тёмная вода.
Что у жизни есть снаружи
- только смерти ерунда.
Что написано на роже
у Ивана-дурака
- ясных глаз мороз по коже,
на историю похоже,
но навязчиво слегка...
................................................

Мне ж отсюда и досюда
- тут что можешь выбирай.
Слишком мелкая посуда
- побежало через край.
Остаётся слишком мало,
надо голосом сказать:
остаётся слишком мало
из того, что выбирать.
Ягод нет, остались клюквы,
тридцать три весёлых буквы,
с ними дядька твёрдый знак
- ничего, сойдёт и так.



3

Были молоды, мечтали,
книжку Пушкина читали,
были мыслями чисты
- почитай её и ты.
Много лет с тех пор промчало,
тех, что в памяти, как дым.
Дуб, орех или мочало,
начинаю всё с начала,
стану снова молодым,
полон чувств и полон дум.

Тучка дождиком пролилась
в море рыбка утопилась,
по щеке моей скатилась
капля больше, чем слеза.
Есть поэты на планете,
есть поэзия в поэте,
как в глазунье есть глаза.
И поэтому на свете
я за всё в большом ответе,
больше прочих в три раза.

Завтра будет чем-то лучше,
как сегодня, чем вчера.
Александр Сергеич Пушкин
пьёт шампанское с утра.
Завтра будет много лучше,
больше, лучше, чем вчера.
Солнца луч пронзает тучи.
Было круто, станет круче.
Александр Сергеич Пушкин
надирается с утра.

Вот зима прошла, а лето -
может, будет, может, нет.
Что ж, гадай, моя монета:
аверс - реверс, любит - нет...
............................................................
............................................................
............................................................
"Уж какие тут игрушки", -
промурлыкал поздний Пушкин,
покупая пистолет.

А на небе было сухо -
Пушкин на небе сиял.
День, как памятник стоял,
а вокруг летали: муха,
благодарные потомки
в затемнительных очках,
самовластия обломки
да надежды в облаках.
..................................................
..................................................

Облака имеют формы
всяких мнений обо всём.
Мы глазами их пасём
- от того ли мысли вздорны?
Или это нас пасут,
чушь прекрасную несут
- крепко на руку легки,
да не чисто, хоть с руки.
А рука, забывшись, пишет
всё, что видит, всё, что слышит.



4

От того ли, от того ли
столько мерзости и боли,
что по чьей-то глупой воле
расстановка облаков
вечно в пользу дураков?

Кошка сдохла, хвост облез.
Кто промолвит, тот и съест.

Отчего же всё так плохо,
отчего же кошка сдоха,
отчего же хвост облез?
Пусть промолвит тот, кто съест!

На верёвке простынь сохла.
Чёрной ночью кошка сдохла.
Знайте, божии коровки -
утро сохнет на верёвке.
Пейте, божии жучки,
дамочки и мужички,
стыдный утра аромат.
Солнце - мудрый помидор.
Совесть - лучший компромат.
Зачитайте приговор!
На верёвке простынь сохла,
чёрной ночью кошка сдохла.
Каждый думал о своём:
Новый год встречала ёлка,
падал снег на чернозём,
со стены упала полка.
Всяк своей дорогой ходит.
Солнце глаз с тебя не сводит,
кормит утренним лучём,
напевает ни о чём.
Разгорелось в тыщи ватт.
Я ни в чём не виноват

Я ни в чём не виноват,
к жизни вполуоборот.
Гаснет солнца киловатт.
Расскажите анекдот!
Можно плакать, как дитя,
можно выпить литр чая,
телевизор не включая,
мысли смежные крутя,
о несбыточном грустя.
То ли вечер на дворе,
................................................
А кому какое дело,
................................................
................................................
................................................
................................................
................................................
................................................
и, ни в чем не виноватым,
просидит котом горбатым
к жизни вполуоборот.
Расскажите анекдот!



5


На дворе совсем темно.
Птицы спят уже давно.
В телевизоре кино
тоже спит. Лишь мне не спится.
Человек такая птица:
курит курево, сидит,
думу думает, глядит,
а в дыму от папиросы
ждут проклятые вопросы,
неприятные на вид.

...............................................
...............................................
...............................................
Всё, что видишь, лезет в душу
напролом и напрямик.
Вон земля пошла горбами,
даль утыкана столбами,
а из почвы бьёт родник.
Пушкин жадными губами
к роднику тому приник.

Он напьётся, он проснётся,
он покажет мне язык,
молодецки усмехнётся
- Ай да Пушкин, вот мужик!
..........................................................
...........................................................
..........................................................
.............................................................
..............................................................
.............................................................

.............................................................
.............................................................
.............................................................
без героя ......................................
.............................................................
............................................................
.............................................................
.............................................................
.............................................................
.............................................................



6

Где-то что-то происходит
- милый сердцу анекдот.
Каждый день и круглый год
что-то, где-то происходит.

За моим окном козявка
переходит пропасть вброд.
У меня на сердце вавка:
перейдёт, не перейдёт.

Люди шишки набивают,
надо их за то жалеть:
в жизни всякое бывает
перед тем как умереть.

Чувства добрые я лирой
не устану пробуждать,
..................................................
..................................................

Отказаться от конфетки -
это в Гамлета сыграть.
Из окна ли, с табуретки -
быть - не быть не выбирать.

И ещё раз отказаться,
не шутя груздём назваться.
Вышли бабы по грибы
- не укрыться от судьбы.



7

Воздух веточки колышет.
Было тихо, стало тише.
Вон звезда висит над крышей
- нету краше, нету Выше.

Воздух веточки колышет.
Всё, что есть, живёт и дышит.
Вон мужик до ветру вышел
- может, Паша, может, Гриша.

Воздух веточки колышет.
Бог ведёт звездой по крыше.
Знать, судьбу кому-то пишет
- может, мне, а может, Грише.



8

Вышло утро с папироской,
в синей шапочке матросской,
и туман прямой полоской
потянулся от воды.

Может, скоро день начнётся,
может, солнышко проснётся,
может, счастье улыбнётся.
Может быть.
Наверняка.