ПЕРСОНАЖИ В ПЕЙЗАЖАХ И ИНТЕРЬЕРАХ





 
– Папа, папа что это было?
                                                                  – море
видишь, сынок, как оно над тобой зубоскалит
кинь в него камень, сделай ему больно
чайкой застонет – ХА-РА-ШО
кроха- сын слабоумный мой долли-даун
кровь моя плоть ужин в донжоне высоком
если хочется кушать – кушай папа
не напрягайся что хорошо что плохо
видишь какие ушки какой розанчик
раковин у меня море наворовало
плюшевый твой ватой набитый зайчик
в море потонет плюнет слева направо
переколбысит вылетит смрадно дышит
море волнуется
это волнение разуму передается
море волнуется море тебя не слышит
папа! это не правда
море – смеется




ВОЗЛЕ ГЛАВНОГО ЗДАНИЯ МГУ ИМ. ЛОМОНОСОВА
(ПОД ДУБОМ)


– Железный каравай! Сознаньем обойму
и рухну на траву – рассудок успокоить
о как непобедим быть должен и дрему(-ч)
язык, который так себе ковчеги строит

лёт оды через тьму материи тяжёл
и грузен. Наверху трапеции сознанья –
площадка для богов играющих в лапту
а нижнее ребро – опора мирозданья

я Родину люблю…………...…...…………..
………………………………………..……..
…………………………………………..…..
……………………………………………....

……………………..навязчивый рефрен
кто выберет меня, кто умыкнёт из круга
гармония – когда ряды боскетных стен
и баскетбольный плац суть друг напротив друга

я Родину люблю. Высотный зреет миф
а если надкусить – оскоминно и пресно
о золотом руне, о плоде Гесперид
о Ньютоне к концу девятого семестра

ты должен научить меня сомненью, бес
чтобы любовь была свободна от предмета
чтоб смыслы пасовать легко наперерез
метаморфозам слов – но разуметь не это

зреть в сути всех вещей единый анекдот
провиснет надо мной (ль) метафорой урона –
словно Тантала снедь – зелёных яблок свод
иль перезрелых звёзд развесистая крона




– Вынимал стрелу – и умолкли музы
слышно было лишь как страх пчелою ужалил печень
тетива напряглась заболела а дальше
слышно было как страх прожужжал над ухом
злой капризный бог тоже бог – кто против
напряженье жил кровь рабам не портит

вынимал стрелу – и застряла в кадре
плыл хрустальных звон падал шкаф посудный
будут этот ролик гонять завтра
если хватит глаз – раз пийсят за вечер
рань меня калечь не жужжи над ухом
страхом
берегись покуда у раба есть печень

вынима… стрелу     вынима… занозу
страх из ножен испражнения и испуга
я твой истукан я больше не буду
каюсь был не прав когда был тот случай
весь я здесь – вот печень моя а вот и ливер
по цене как на собачьем рынке
вот он я добыча твоя

– помилуй
тетиву-то отпусти, не мучай




– Из последних из сил до скамеечки – там ты герой
за скамеечкой наше спасенье – замётанный рай
не на жизнь не на смерть – кого любишь выбирай
далеко не сразу удастся прорыв
в смысл слова "халихало"
под коленками страх – отпусти меня Бог Детских Игр

тренировка "терпеть" тренировка "не мочь" и "хотеть"
он питается коркой с коленок он ест этот страх
толстой девочке много открылось – вскачь и опять
– Ио, Ио, опомнись, то ветер гудит в проводах
то ли гул на дворе то трава в голове а не гон

божеством одержима не чувствуя ног зная толк
в избиеньи подобных – пятки жалит вдогонку агон
безымянная жертва твоя не невинна О! сказочный волк
– Ирод, Ирод, тебя б засмеяли у нас

и младенец зубастый так просто концы не отдаст
и коньков и копыт и с курчавой головки рога
я был труп – дай назад мой рассудок Бог Детских Невзгод
сколько их куда их гонят

                                      – Пушкин знает кудряв и речист

из двухтомника памяти выпало "халихало"
прошлогодне и вяло как лист




– Все увереннее и увереннее в себе
только уже никогда не будет этого пиджака
в котором я выйду на улицу майским деньком
а впереди – только небо и ВДНХ

все устойчивее и устойчивее стоять
и уже никогда не пройтись не пройти не пойти
мне в голубом-голубом так и не купленном пиджаке
с флёрдоранжем бумажным в руке

где те деньги – ушли корабли и бумажные их паруса
в синий-синий таиланд откуда никто не вернулся назад
лишь флёрдоранж не засыхает в моих волосах
ну почему мы тогда не купили мучительный этот пиджак?

кто ходит в нем кто верит в этот таиланд
любит его и ждет с рифмовкой на blue
за словом лезет в его голубой карман
вытаскивая как лотерейный билетик с выигрышем – люблю




– Он лепит из меня свою наташу
из графской прихоти из катышей любовью
обмазывает детским калом ладит
два памперса на спину погремушку
в руку дает трясти и шепчет ну же
порхать мол побуждая

а не выходит

я тяжела
как пять кило картошки
три свеклы два моркови два десятка
копченые свиные ребра кроме
когда же я иду своей походкой
горох горох горох и чечевица –
слово б не позабыть
– зернобобы –
я тяжела тяжелым этим словом
как полтрактатом фреге полделезом
................................................
и более того
как пушкин – волей
как пушкин – лермонтовым
заболотским бродским
любым некрасовым сидоровым каждым
каждым поименно графоманом
как мыслью о ребенке
я тяжела
все норовлю присесть
на эту землю рыхлую кривую
усталую борьбою с целлюлитом
измученную землю эту
эх

какую ж из богинь я прогневила
которой яблок я не додала?




– В начале было лето и Рафал
дружеский визит польского еврея
не предвещал ни богоявленья
ни присно и пресно ни смеха ни страха

но в конурке
университетской мы переспали а утром
покойничка вынесли неотпетым
прорвалось как лучик из тучи понурой
из июня раскаялось вырвалось лето
вся слезах я к себе вернулась

я домой вернулась и мне открылось
Божья благодать и Божья милость –
каждый мужчина выходит боком
столб верстовой на дороге к Богу
и дело не в том кого любишь-нелюбишь
а с кем ты эту невзгоду встретишь
– как проторкаться вдруг попсовой песней
заново вылупиться из яйца еврейства

а потом были еще знамeнья
на правой руке недосчиталась пальца
и инвалида-младенца рожденье
в близком и дружеском мне семействе

вкратце
эту историю записать бы
широченной любовью в тонкой тетради
и прилечь на ступеньку в голом платье
стать ступенькою по которой
ты продвинешься ближе к Телу
и уткнешься глазами в небо бело
как бы там ни облажалась жалость
как сюся носом уткнется в нежность

на вокзале мы распрощались красиво
ветхозаветно не мимоходом
вот-вот до начала боя с решенным исходом
без пяти шагов до прихода Мессии




– Всё гораздо лучше чем следует ожидать
сестра отправляет письма ему в тюрьму
в ней не одна не две не три а пять
или шесть больше уже не съесть потому

что сестра работает в реанимации медсестрой
как лошадь она склоняется с обнаженным шприцом
к нему за гроши всё гораздо лучше чем мы ожидали она
склоняется так же к тому чтобы выходной

провести не одна не две т.е. не сама с собой
бабушку-то нашу надо от смерти лечить
я бы так не смогла косить косой
ни жать серпом ни пахать – он будет жить




(ЛЕНИН В ГОРКАХ)

Парализованный в пейзаже
ему смеяться тяжело
но революция не терпит суеты
в метро дверями сердце защемило
а сердце важный орган не орган

мы с тобой со станции гуляли
между нами не было либидо
щёлкали унылые пейзажи
голые позировали в поле
не было печали просто уходило лето
я так хочу чтоб лето не кончалось


в горках сухо сумрачно светло
как при приближенье НЛО




В ГОСУДАРСТВЕННОМ МУЗЕЕ ИЗОБРАЗИТЕЛЬНЫХ ИСКУССТВ
ИМ. А.С.ПУШКИНА (В БУДНИЙ ДЕНЬ)

Как статуя, когда ее ебут
школьников группа жадными глазами
прикосновенья пубертатных губ
ни язв не оставляют ни изъянов
на мраморе округлом как бревно
порожние нагие саркофаги
души дриад погребены давно
контроль за показателями влаги
осуществляет чуткий аппарат
муниципальной мумии-музея
двенадцать на два школьника подряд
все в ней как у людей за исключеньем.

Хор затянувшись стасимом един
в составе из двунадесять уродов
сознаньем групповым там коллектив
тон задает там старость руководит
селекцией эрекцией рефле-
кс и половое пробужденье
идите с миром класс десятый "Е"
лицея с углубленным изученьем
на санитарный день закрыта красота
сотрудники ее тестируют на ложе
ни ног не разжимая ни уста
беременности нет и смерти быть не может.




НА БЫВШЕМ АНДРЕЕВСКОМ МОСТУ
(НА ЗАКАТЕ ДНЯ)

С моста, который был недавно удалён
на километр вниз ленивого теченья
реки согласно мудрому распоряженью
градоначальника и городских голов
в той точке где крыло так круто вознесясь
над серединой вод как раз переломилось
глазами жадными какими смотрит язь
закат сопровождать до горизонта сини
друг друга сторонясь во избежанье слов
и понукаема одной ленивой силой
элегия плыла на уровне мостов
ныряла в арки и – по грязи вод скользила.

Искал знамений взгляд блуждающий окрест
глядящим в унисон привидится немало
сын божий по водaм нёс моциона крест
сон бомжа трепетал под ветхим одеялом
блуждающий комар и пламень облаков
дрожанье вод и смог прозрачной пеленою
и звук колоколов и вид колоколов
реминисценций строй не связных меж собою
и остов МГУ и парка сизый лес
всё предвещало смерть – ни много и ни мало
встречающих рассвет с той стороны небес
на этой стороне ничто не удивляло.

Заката провожать до горизонта хвост
покуда небосвод не украшают звёзды
через какой-то срок сюда на этот мост
чувствительный придёт ещё не будет поздно
и взгляд его найдёт всё тот же тихий свет
и бомжа сон больной внизу у парапета
с той стороны небес встречающих рассвет
и в этот раз ничто не удивит на этой
в отличие от тех которые сюда
придут ещё не раз не видимые глазу
чтобы опять закат сопровождать с моста
которого здесь нет по мудрому указу.




– Ходит верблюд под двугорбой попоной по ВДНХ
как узбек в полосатом халате по ВДНХ
на ходу павильонам кивая
головою печально мотая – метро потроха
и в оазис гулять у фонтана

мама меня водила на ВДНХ
всю дорогу за руку держала на ВДНХ
есть фотография, раскрашенная в рахитичные цвета
я не помню когда это было но помню тогда
бородинская панорама была широка широка
не впадала в каспийское море волга-река
прямо в сердце впадала

теперь я живу почти что на ВДНХ

а тогда
подростковый верблюд мой за руку послушно шагал
в запастниках в третьяковке дремал шагал
неприлично было на улице пить из горла
теплой такой кока-кола больше уже никогда не была
колеса обозрения спицы прямыми и плавными
гости столицы незлыми и желанными




– Смерть лакомится мальчиком – он в коме
мечтая стать хирургом или втайне
как дедушка иль письма разносить
он натыкается на ряд вопросов
шипы у них как из сырого теста
и тянется к перу одергивая руку
начало сублимаций в спину окрик
зовите доктора ваш мальчик чем-то болен
и поднимает камень – комок боли
а камень птицей в его глазу становится
– не остановится
                      сестрица-птица
                                                       лети!
Смерть караулит мальчика в засаде
иль сзади за углом воображенья
в игрушечном сраженьи настигает
по голой заднице виной его стегает
за задницу цепляется занозой
он кое-что кой в чем-то постигает
во сне во страхе не проспать не обоссаться
в царапине гемофилии розе
(с каждой царапиной острей шипы у розы)
и в институте офисе колхозе
сжимает крепко камень – кулак смерти
Петров и Водкин тут как тут с мольбертом
уставились и ждут
красоты раздетой кровопийцы

как Родион Раскольников убийцей
мечтает камень стать




– Самовозгорается блюдо чеченской кухни
на седьмом небе из нашего окошка
площадь – больше не красная
идет дождь
по башке эйфелевой башне
пардон дорогие другие не мне знакомые башни
ландан'з бёрнинг
жесткий пластмассовый слоник –
кто возьмет кто полюбит его такого
ты                                                                                        ПИФ!
могилку мою отыщи на двутысячатридцать двутысячасорок
вряд ли на пятьдесят
мама папа под объективом семядися
тых                                                                                       ПАФ!
джинсовые их глаза
давайте играть в девочку и маньяка
чур я не девочка                         вот он!                         вот он!
пур он вотер
крепче держись за веревочку розовый шарик


P.S. (из письма):
мамочка сейчас у меня рыжие волосa,
рост ниже прежнего, глаза – карие.