МЕТОДОЛОГИЧЕСКАЯ ЛИРИКА

Я вдохновеньями глубокими пленен!
(Из стихотворения Б. Никольского* «Над диссертацией»)

1.

Не любовники
– треугольники Огдена-Ричардса где места себе не найду
корежат рассудок как дрожжи рассматриваемые в микроскоп
на уроках черченья прилежно рисуя углы
начертательная геометрия – тоже Бог
троп опорный когда очертанья еще не ясны
риторический ход горбатый на букву «Г»
в уголках губ в уголках губ я слаб
метафора – в результате которой «судьба занесла»
метафора – в результате которой сойду в аид
нет
лучше сказать сойду как в аид на нет
растопчу-проглочу-растопчу-проглочу вкус его
горек корень его и полезен
и есть задор
эти два три четыре в году покуда влачу
эти два три четыре в году – amor amor



2.

         По зерну выковыривая не нами засеянное «ты» – семный анализ той же природы что и
вивисекция (выдергивание по волосу из бороды распределяющего нас по секциям).
В своем существовании то есть в своем существе все подвержено онтологическому
cтарению которому препятствовать в его наготе способствует процедура риторического
стирания. Взять к примеру фотографию – плоскостное изображение в полный рост –
автоматически лишает дара речи, волеизъявления и пр. деталей. Избавляя тебя
от различных материи свойств – я могу спать и работать нормально.
         Или вот еще обратный проект приводящий к сходному результату –
подвергая редукции рефлексирующий субъект извлекаем из «я»
референциальные субстраты. День за днем удаляя меня из «ты»
семена ли моей памяти семами подменяя достигаем полной иллюзии полноты
замещения действительности единицами языка – словами. Вычеркивание –
редукция до протокольного нуля – и окончательно порываем с экзистенциальным «я»
и всякую связь с органическим копошением и всякая тварь переползающая в бытие
из предшествующего бытия…
         И последнее: движение матери воспринимаемое на слух преодолеваем визуальной
протяженностью букв.



3. <МОНТАЖ>

нам реальность давалась как дрёма
как просонье как розы в мозгу
зрели гвозди сапожника Бёме
бороздили подошв злую згу
                  куда идем – понятно всем
                  не ставился вопрос
                  застыл эдем застыл эдем
                  как медный купорос
                  на стенках баночки застыл
                  осадок голубой
                  тарам там там, тарам там там
                  там будем мы с тобой
я знаю как нисходит благодать
возносит нас главою величаво
при жизни нужно тленья избежать
любви надежды и посмертной славы
                  надо быть сентиментальней что ли
                  сердца дом пусть свято сохранит
                  запахи отеческой юдоли
                  мавзолеев каменный гранит
молчи комментарий молчи
в моей голове неуёмной
молчанью меня научи
как пес молчаливый и умный
                  «Ах, довольно знаем мы,
                  Чтобы знанья избегать
                  И на лоне вечной тьмы
                  Беззаботно почивать!
                  Между бездной бытия
                  И небытия
                  Жизнью нашей жрет себя
                  Вечности змея»
грабарь – руби
бездарь – бреби
галёз**
– греби
делёз*** – умри
                  за предельной каёмкой эфира
                  преступая запретный порог
                  отречемся от старого мира
                  отряхнем его прах с наших ног



4.

смысл обретающийся где-то между значением и предметом
они до сих пор вручную ловят пеньковой сетью
светила изображают – рисуя змей из-за их извилистого движенья
музыку на плоскости искажают жирной точкой
мысли их – убегающие в обратную перспективу читай в отраженье
семантического поля кочки клочки крючочки
                           из кокона в кокон переползая
                           веря и веря в крыластые крылья
                           вперед и вперед уносясь
                           мозгами опережая свой собственный разум
смысл обретающийся где-то между значением и предметом
они до сих пор добывают вручную сетью
светила изображают – рисуя змей из-за их извилистого дрожанья
музыку – искажают точкой едва лишь видной
мысли их – суть подражанья
допотопному способу ловли рыбной
                           по субботам в парке запускают змея
                           парашютисты запускают в небо
                           сами себя и оттуда верят
                           галилей это циркулем перепроверит
                           бейсболисты бейсбольной битой
                           самурай звонкой саблей конь копытом
                           гусеница переползая из кокона в кокон
и смысл обретающийся между значением и предметом
до сих пор они сетью вручную ловят
светила изображают – рисуя с любовью
змей убегающих в обратную перспективу
выводы прежде доводов полагая
они погребают идеи в тропах
мысли их – заводящие в дебри рая
елисейских полей звериные тропы



5.

О! Иметь Ее!
и вперед, вперед
по пути убористому наук
по морям
             между строк
по волнам
             вдоль букв
как снует челнок
как пашет бык
как бы мимо Итаки
так и
бороздить упругие дни
засыпая за плугом
за Гермесом по кругу
герменевтический круг
а она, пенелопа, ремарка, опечатка, случайность, просто помарка, достопримечательность, не обозначенная на картах, примечание на полях…

Ах! кто же знает как все обернется
возвратиться назад
далеко не всегда удается
раз на раз не приходится
моторчик не заводится
и опять
двадцать пять
по маршруту навязчивому как сон
по морям по волнам
как снует челнок
как пашет бык
бустрофедон
засыпая за плугом
стараясь по кругу
чтоб замкнулся все-таки круг тут, на ней, опечатке, ремарке, пенелопе, случайности, просто помарке, достопримечательности не обозначенной на карте, примечании на полях…



6.

<...> Ах!
остроумный аппарат Огдена-Ричардса
захлопнул за моей спиной свою дверцу
я в ловушкеловушкеловушкея – мышь в треугольнике референций
копошится в засаде на разум за портьерой сознания
в лабиринтах своей головы минотавр заблудившийся
неразумно увлекшийся по горло объевшийся
гимназист гутенберговых ягод незрелых глазами



7.

между волком козой и капустой
между поло порожне и пусто
между жизнью просто и жизнью текста
тем что уже есть и что будет
мы глядим друг на друга – не звери не люди
объекты и наблюдающие субъекты
сквозь решетку семантической клетки
кто мы третьей реальности детки
не считая трое в одной лодке
серый хищник овощ и мякоть
похоть тела дыханье губы
шерсти клок глупости обиды
куда причалим уткнемся в берег
какими будем? сухими выйдем?



8. <ЦАХЕС>

реденькие мои волосики фея трогала и любила
выползали крошки из кокона – это сила
не борьба за лучшее – ни в коем случае – не детские комплексы
не чувство неловкости что занимаешь чужое место
локоны – золотые хрустящие локоны ловкость уверенность
что мое настояшее место где-то пусто



9.****

я узнаю их по духу закованному в броню
наемников науки завербованных и шагающих в строю
прогуливающихся по улицам среди людей
украшающих ансамбли муниципальных площадей
я узнаю их по униформенным пуговицам в глазах
вывернутому наизнанку блеску выдающему готовность номер один
это не очки поблескивают это отражается страх
мира стоящего пред очками и дрожащего за свою иден-
тичность сжимающегося если не в кукиш – в лучшем случае – то в кулак
они еще свое получат – но это не тупик
а только один из методов быть чинить любить
шарниры на которых крепится гносеологический аппарат



10.

святая книга – герман гессе
пред тобой я предатель буквоед отступник
плод недозрелый долгой науки процесса
усомнившийся не в слове не в духе – в букве
за очертаньем которой провижу бабочки серой полет
пойманный дефрагментированный размноженный на копировальном устройстве
дифференциальных признаков над лампочкою хоровод
референциальные чувства и свойства
рожденью твоему случайному родовспопогая
извлекая тебя из кокона фигур и тропов
твоей наготы пламенный сторонник
становлюсь форменным пророком
вер не поту-
не посю-
сторонних



11.

«В бездне чистой вдохновенья,
Глядя сверху на простор,
Где, как блещущий ковер,
Мира зыблются явленья
Без опоры, одинок,
На рифмованной картинке
Из воздушно свитых строк
Я плыву, как паучок
На летучей паутинке».




12.

пишем –
      желт лист и дыня желта
протокольным простым предложеньем ворота ахейцам откроем
дыня тверда и луна в этом смысле как дыня
тверд и уверен в преступных намереньях сыщик
обыск в карманах луны и у дыни за пазухой произведен
вместе они нанимают квартирку – подружки
одна же – беременна
как сказал бы поэт
дыня луною чревата – спутником бледным, желта и чахоточна, словно
дева больная, песок, осень, листик осенний и сонный, чахоточный – все в ней одной

как сказал не поэт – «тут смысл обитает и упирается»

натяженье его поверхности отталкивает надежды
о поверхность его разбивается вдребезги мир отражаемый ею
и я отражаюсь
я сегодня как лирик какой от себя самого говорю
первым лицом и единственным этим числом щеголяя подобно поэту
да что там поэт я и есть
протокол допущений веду и впервые меня опрокинуть никто не сумеет
не потому ль что открытие я совершил или истину видел (и зрю сквозь предметы)?
не потому
истина в мире вещей не имеет опоры
в мире вещей на рассвете спортивные (в спарте все занимаются спортом) выйдут ботинки
встретить коня нашпигованного неизбежным
и ворота осени отпереть заодно
на поверхность ступая бейсбольного лунного грунта
(где-то здесь – уже близко – любовь затесаться должна между строчкой и строчкой)
встретив мяч угловато-округлый мяч медлительный мяч мягкий мяч многоточие
эх! перебежчик я – там и теперь одновременно – как хорошо мне дышать
по дощатой поверхности
по площадям полусонным занозистым мысли-ахейцы
пробираются
то не голос горланит – то буква скрипит
и надтреснутый круп у нее и разломы на дыне –
математически я бы даже сказал как-то немыслимо равной
мыслям моим и словам
когда счастлив я говорить

1999-2000



*    Никольский Борис Владимирович - ученый-юрист, профессор Римского права, монархист, осужденный по одному делу с поэтом Н.Гумилевым, казненный в 1921 г., тонкий литературный критик, руководитель поэтического кружка студентов Петербургского у-та, поэт пред-символистского толка, автор сборника лирических "Стихотворений" (СПб., 1899), среди которых нет ни одного текста "про любовь".

**Brebis galeuse - фр. паршивая овца.

***Делез, Жиль - французский философ, критик, автор трактата "Логика смысла", наряду с Фуко, Деррида(ой) и Бартом, персонаж современной русской литературы (и критики), выступающий в качестве мишени для иронических и вульгарных надапок.

****Подарено Грише Байбакову, студенту философского ф-та МГУ.