ЧИТАРИЯ

 

ЧИТАЮ КНИЖКУ

Читаю книжку
в день по странице
начало – в мае
На страницах нет номеров
живу не знаю
сколько недель прошло
или лет
переизбрали президента
или нет
       родила ли наша соседка
скоро ли будет Пасха
       что в этом сезоне в театрах
есть ли у меня дочка
почем на рынке черешня




НАДО МНОЮ

Надо мною – небеса
Бог в небесах
ниже
облака
ярусы дерев
крона
      ложи
           партер
ниже
я лежу
кожа спины упирается в почву
ветви корней
черепа, черви, черти и прочее
еще ниже – метрополитен со строгими глазами
машиниста, дежурным по станции и бомжaми

в назидание
такое мироздание




В БУЛОНСКОМ ЛЕСУ

А в булонском лесу
по весне мужчины готовые к случке
в булонском лесу сытые псы
ищут

что может быть слаще на свете
чем ветер в булонском лесу
тапетки
капли на ветках
розовые

в мытищах березовых – то ж
стыд задирает подол
копошится под юбкой
щеки брюхатит смех

Ой, мамочки, лопну!

в лесу

прошлогодние шишки
хруст
хруст
в запястьях –
жизни лимонный вкус
слабенький
сладенький

нежность, жалость, жадность



ВЕСНА В ОСТАНКИНО

Горчица, ржа – осенние останки
под снегом
в Останкино
рысцовым бегом
бежит бегун
по брегу
озерному
зазорно мне
смотреть

В апреле безлистие
голая истина




ИЗ СОВРЕМЕННОЙ ТАЙСКОЙ ЛИРИКИ

1.
имя мое после пламени – тень жасмина
след поцелуя блеклый жестянка пепла
за пазуху суну ее
отдам ли ветру
ты всегда со мной
ты всегда со мной
неразлучно

2.
выйдя из пламени ты – усталая ветошь
во дворе – где солнце и ветер с юга – развешу
чтоб она вспоминала море вдали от моря
как старый парус в горах провинции Лапланг

3.
он разделил со мной

ложе
квартиру в Бангкоке
годовой доход
земельный надел в провинции Лапланг
каждую ночь когда он рядом ложился
боги к нам – его и мои – спускались

само собою он умер

4.
когда в крематории городском пепел
сердца моего отдадут – ты будешь
со мной неразлучно, сердышко
как цитата
из потерянной книжки или сгоревшей при пожаре




В СПОРТИВНОМ ЗАЛЕ

Ты закидываешь ноги к Богу
ты стараешься
усмиряешь плоть ласточкой
ласточка моя, я думаю, наблюдая за тобой
как настанет день – и понесу в ладонях
чистый экстракт, сущность твоего существа
мостики, которые возводишь
перекинуты в пустоту
мурашки пробегут по ним и дрожь
пятки горе протягиваешь
на каждой неизреченное слово – СПОРТ
увидит Бог что это хорошо
а не увидит – тоже хорошо
по воздуху будет нелегко бежать
с каждой минутой все ближе СМЕРТЬ
мы ходим сюда, выходит, не зря
ты тренируешься летать
А я
привыкаю к мысли, что ты умрешь.




К  КРЫЖАНОВСКОМУ

– Чадаев, помнишь ли?
– не помню
через былого решето
посланья дружеского форма
перетечёт – чадаев! – что?
– так, ничего – в другую форму
румяней крепче здоровей
как на портретах в униформе
лики экс-отроков-царей
как мальчик скажет весь я выйду
на путь кремнистый в декабре
разбойники с большой обиды
иль бодуна встанем в каре
и хором полковым негромко
и в гроб сходя благословим
пусть промышляет на обломках
цитатой нежный аноним




К  ПАНОВУ

В 4.40 птичье пенье
будило утреннее счастье
и атмосферные явленья
предмет живейшего участья
по вечерам за чаем право
нас было больше чем сходилось
у каждого еще за правым
плечом по одному водилось
не потому ли над погодой
маня к невиданному брегу
витал над нами Дух Исхода
вернее реял План Побега
мы были вместе добровольно
покуда напивались чаем
и каждый уходил довольный
самим собой сопровождаем
не сомневаясь что далекий
потомок ласковый с агатом
очей подумает – пророки
или вернее ренегаты




Я в себе
у себя, я-то дома
то пенелопа моя в затянувшемся где-то вояже и по ночам как во сне
застаю я ее то на Кипре в дешевом отеле среди подозрительных русских
то на Фаросе, близ берегов, откуда Европа
за подводной охотой иль в туристическом туре покоряет она пирамиду
с очередным женихом и ни разу за прялкой
раньше часто, теперь все реже я грежу
золотом трои в красивых витринах на черном сукне и сосуды литые
вечно юная чья-то жена в облаченьи на фото желтеющем
Кирка,
вели наломать ржавых веток липы
когда они в душном июне перед грозой набухают грозой и густым ароматом
целебней делают воздух, и пчел рaвно как смертных
чувств разумных и памяти липкой лишают
в воду их опусти доведи до кипенья
дай настояться, отвар в сосуды разлей золотые
подавай к столу охлажденным, мед добавляя по вкусу, между приемами пищи нашей
простой в середине июня и не спрашивай где я скитался так долго
до этой поры
как
          я
                 жил
                          без
                                 тебя
знаешь сама был прилив я приплыл Гомеру за все благодарен
в переводе Жуковского на ночь мне вслух почитай


1998-2000