Перейти на главную страницу

геокультурная навигация
обновлено 18.11.2018

Расширенный поиск

 экспорт: новости // афиша
 

Афиша GiF.Ru

Вернуться к ленте

22 марта, Проект ОГИ – Проспект Славы. Вечер бакинского шансона "в ОГИ на Псое"

22.03.2006



"Расставанью – грошь цена..."

22 марта в московском клубе ОГИ что в Потаповском переулке пройдет творческий вечер композитора Эдуарда Кандовера и поэта Ильи Убогера. Их произведения исполнит коллектив "Проспект Славы", в разное время в нем принимали участие артисты групп "Аукцыон", ансамбля Карла Хламкина, "Застава Ильича". Казалось бы – очередной концерт, но все это не так просто. "Проспект Славы" – фактически последняя институция советской бакинской сцены, ее слава, завязавшаяся когда-то вокруг "сладких имён" – Ильи Убогера, отца и сына Кандоверов, Петра Смирнова; все вместе движения коммерческого символизма. Ниже приводятся отрывки из книги про Бакинскую школу, написанной бывшей женой Ильи Убогера, Лаурой, ныне проживающей в Германии (на концерте можно будет приобрести диск "Проспекта Славы", изданный в Германии, с записями песен поэта и композитора; он символически называется "Расставанью – грошь цена").

Из книги: ЛАУРА УБОГЕР: "Твоё акмэ, о Бакинской школе для детей и юношества", 1999.

Аристархъ КАНДОВЕР (1910-2000)

КОММЕРЧЕСКИЙ СИМВОЛИЗМ
...В своей известной статье в "Литературной газете" (1977), критик Иван Сидоров отмечает "коммерческий символизм языка и скучную, топорную рифму..." Однако союзписовскому Игорю следовало бы смотреть правде в глаза: Коммерческий символизм бакинцев снискал в то время редкостную, хоть и неофициальную популярность. Под руководством Аристарха Кандовера происходят сначало 1, 2, а затем и третий всесоюзный поэтический тур (1977).
Август – по воспоминаниям Лауры Убогер, – тогда девушки Ильи Убогера, – становится гастрольным месяцем, во время которого Кандовер-старший и его друзья – Дарий Мухаммедов и Петр Смирнов отправляются в гонку по Союзу – выступать в маленьких и больших домах культуры, от Нахичевани до Джанкоя, от Орла до Владивостока.
В этих турах особое место принадлежит городу Иванову. В то время столица советской текстильной промышленности, своеобычный "город невест" становится Меккой бакинцев, куда они спешат практически каждый месяц – "дышать воздухом возвыщенного отношения к поэтическому искусству и вообще акту поэзии", поясняет Кандовер в своих записках. Среди очарованных иваногородцев – Инна Иванова, которая очень скоро станет ведущей ученицей Кандовера, и во многом единственной подлинной наследницей его дара. Помимо Инны его дар оценивают и в Союзе писателей. Кандовер знакомится с Иваном Сидоровом (автором "разгромной" статьи), они сразу же становятся друзьями... хотя справедливости надо сказать, что дружба у них попахивала джентельменским соглашением, причем за деньги. "Когда Игорь приехал к нам впервые домой летом, по ночам он напивался и орал, что по совести все наши стихи – говно. Но с утра извинялся, и опять двадцать-пять. Вот почему я не люблю совестливых людей. Если ты мужчина, будь им до конца", – пишет Аристарх в своей книжке "Дорогой акмэ".
Так или иначе, но Аристарх через год становится членом Союза писателей.

ПЕРВАЯ ИННА
"...В репертуаре Нины – крупные поэтические формы, которые она с легкостью выделавает... Она любит писать много, и, кажется, по любому поводу... Очевидно, ей нравится сам акт записи рифм...", – пишет Кандовер в рассказе "Прилив акмэ" про первую книгу Ивановой... "Я видел, как она писала – мгновенно, практически без паузы; меня поражала ее работоспособность... естественно, мы постарались, чтобы она оставила завод [Инна работала на заводе] и занялась творчеством".
Этот момент предоставился достаточно скоро. Инна побеждает на районном конкурсе сатирической поэзии. Участие было подсказано Аристархом, который вовремя разглядел универсальный талант Инны. Затем следует фактически первый большой заказ и перевод ее на "мирные рельсы" – так Инна называет ее перевод из цеха на дом: заботливое руководство завода поняло, что значительно лучше поэту творится дома, в комфортных условиях. Дома за четыре месяца Инна создает историю родного завода. "В дыму двадцатых" -крупнейшая поэтическая форма на русском языке, это около 180 авторских листов (т.е. более 1000 страниц поэтического текста) " – с восхищением пишет в краткой аннотации Аристарх. Сам он тайно правит язык Инны – в то время еще юношеский, недостаточно правильный.

В дыму двадцатых мы горели,
Но не о чем мы не жалели...

Себя, как видно, не жалели:

Кровавый стяг нас вел вперед,
Ильич родной и наш народ...


К сожалению, завод не издал полностью труд Инны; вышло лишь издание лучших фрагментов – три красных томика с золотым теснением, обильно иллюстрированных фотохроникой из истории завода.
В момент выхода книги Инна – уже известный персонаж Иванова. За нее уже борются крупнейшие заводы города: всем хочется поэтической истории. Инна с мамой переезжает в просторную квартиру в самом центре на улице Ленина и получает заказ от местной чекистской организации...

Аристарх тем временем включает ее в программу августовских гастролей. Инна пишет очень много – в перерывах между концертами особенно и в длинных, порой мучительных переездах. Впечатления от работы на одной сцене с Бакинской группой войдут в последствие в поэму "АристархЪ" (1993).

КОНЕЦ СМИРНОВА И РАСПАД БАКИНСКОЙ ГРУППЫ

В 1980 г. Петр Смирнов наконец-то подготавливает свою первую книгу – "Кабацкий дым". Выходит она на базе все того же Бакинского филиала общества трезвости. Сразу после выхода Смирнов решает завязать с поэзией: "Мне совершенно не понравилось, как это выглядело," – прокомментирует он мне спустя десятилетия. Но Кандовер настаивает: надо продолжать, и в августе они снова едут в тур.
В Джанкое Смирнов знакомится с Жанной Крафт, потомкой немецких колонистов, девушкой с необычно сильным чувством поэзии. Вспыхивает любовь и Смирнов... остается в Джанкое. Сначало на вокзале, а потом дома у Жанны. Его пост директора мебельного магазина занимает заместитель; жена и дети, пораженные случившимся, обвиняют во всем Аристарха.
Аристарх отшучивается, но и ему самому не по себе – Смирнов все-таки его большой друг; что теперь будет с группой? Происходит то, чего Кандовер боялся. Под давлением жены весной 1981 г. Дарий бросает поэзию – и таким образом сам кружок, в котором фактически остается только Аристарх. В тот год ему исполняется 64 года. В августе он отправляется в одиночестве в тур по Онеге, где в перерыве между вечерами пишет пейзажную поэму "На закате акмэ". С точки зрения критика Николая Сидорова, "это наиболее искренняя и удачная работа Кандовера". Ее небольшой размер – всего лишь 4 страницы (!) – позволяет включить ее в знаменитый сборник "День поэзии". Это первая "всесоюзная" публикация поэта, которому в тот год исполнилось 66 лет. Но Кандовер скорее разочарован: "Друзья мне были все-таки дороже".

РОМАНСЫ КАСКАДЕРОВ
Тем временем сын Кандовера и Илья Убогер записывают пластинку "Вне сезона" с хитами "Листья", "Нет, прощенье!" на стихи, которые очень нравятся Кандоверу-отцу. Аристарх предлагает Убогеру войти в группу акмэ. В 1984г. происходит два знаменательных события: выходит первая поэтическая книжка Убогера "Романсы каскадеров", у него же с Ларой рождается первый ребенок, которому Аристарх дает "литературное" имя – Лев. Это будущий известный телекомментатор Лев Убогер.

Глазами Убогера
В середине 1990-х вся центральная Россия знала этого человека. Передача "Глазами Убогера" стала своеобразной визитной карточкой постсоветского телевидения. Речь шла, конечно, о Льве Убогере, в то время подвизавшимся вести спортивную передачу на никому неизвестном рязанском телевидении. На встрече с руководством выяснилось, что денег на покупку трансляции и записей футбольных матчей у канала нет. Желание есть, но по старинной российской привычки возможности никакой нет. Что же делать? И тут у Льва родилась гениальная мысль: почему бы не комментировать футбол, не показывая его – такой телевизионный вариант радио-комментирования. Руководство сразу поддержало талантливого молодого комментатора. И вот через месяц рязанцы впервые увидели ставший очень скоро фирменным "бегающий взгляд" Убогера, наблюдавшего трансляцию по монитору и живо комментирующего ее. Первое время рязанцы удивлялись отсутствию картинки с матча, но потом даже полюбили эту "новую фишку". Уже через год Лев получил в подарок от губернатора роскошную четырехкомнатную квартиру в самом центре города, на улице Ленина. Так руководство оценило его блестящую работу; передачи стали транслироваться в других районах нечерноземной России, а также в Волго-Вятском районе. Убогера стали приглашать на творческие вечера, а еще через некоторое время удалось лучшие вечера транслировать по телевидению; особо удалась серия "Лучшие голы истории", посвященная бомбардирам отечественного и зарубежного спорта. Триумфальному шествию передачи положил конец 1990-х гг.: в то время на телевидение пришли т.н. новые люди; они предложили закрыть передачу Убогера как немодную у молодежи. Однако переворот продлился лишь до дефолта: новые исчезли вместе с обнулением рубля, а Убогер вернулся на свое ставшее уже почетным место.

"Шаги импотента" (Аристарх Кандоверъ в 1994-2000гг.)
В последние годы Аристарх Кандоверъ много времени посвящает работе над мемуарами, причем обращается как к Бакинским годам, так и к немецкой текучке.
Под его пером рождается книга о своей семье и общих вопросах жизни в искусстве ("Патриархъ"), и, по-видимому, лучшая фактологическая книга про Бакинское акмэ – "Тайны и были (Уроки Бакинского акмэ) ", развивающая более раннюю работу "Незаметно об акмэ" (1989). Все эти книги вышли в Германии небольшим тиражом; остается надеяться на российское переиздание, которое позволить насытить этими работами российские библиотеки и Интернет. Чуть позднее в Ганновере тихо и по-семейному празднуется 30-летний юбилей первой поэтической книги Кандовера "На балконах" (1970), совпавший с 85-летием поэта. По этому поводу в Бакинском рабочем удается организовать небольшую публикацию "На балконах весны".
Достаточно сказать, что последней работой поэта стали "Шаги импотента", мемурная повесть, описывающая последние три года жизни Кандовера, чрезвычайно насыщенные по сути. Вот что пишет о ней сам поэт: "Я решил не писать больше мемуаров в привычном смысле, а просто взять за обыкновение писать про то, что произошло каждый день. Это правдивее, и значительно легче ничего не забыть. Фактически дневник (а дневников я никогда раньше не писал). Пишу я обычно вечером, сразу после захода солнца..." Эта десятая мемуарная книга оказалась незаконченной и была завершена и отредактирована сыном Аристарха, композитором Эдуардом Кандовером, написавшем также предисловие к этому массивному 444-страничному труду.

Адрес клуба –
Потаповский переулок, 8/12, стр.2
Телефон –
927 53 66




















    Неформат
    Картотека GiF.Ru
    Russian Art Gazette

    Азбука GiF.Ru









 



Copyright © 2000-2015 GiF.Ru
Сопровождение  NOC Service








  Rambler's Top100 Яндекс цитирования