ПРАВИТЕЛЬСТВО МОСКВЫ
ДЕПАРТАМЕНТ КУЛЬТУРЫ ГОРОДА МОСКВЫ
МУЗЕЙ "МОСКОВСКИЙ ДОМ ФОТОГРАФИИ"
ЦТИ "ПRОЕКТ_FАБRИКА"

Имеют честь пригласить Вас на открытие выставки

Молодые французские фотографы

в рамках
Московского Международного фестиваля "Фотобиеннале 2010"

Cобрание авторов, Франция

Проект представлен галереей "Шато д'О", Тулуза, Франция,
при поддержке Culturesfrance

Выставка поддерживается компанией
Ahmad Tea

Открытие состоится 22 марта 2010 года в 19:00
В ЦТИ "ПRОЕКТ_FАБRИКА",
в Зале Оливье,
по адресу: Переведеновский пер., д. 18, проходная N1

Каролин Шевалье
Хрупкие героини

Анна, Сесиль, Лори, Манон, Нажиса – вот хрупкие героини Каролин Шевалье. Это девочки-подростки и девушки, оказавшиеся в одиночестве в строгом и холодном интерьере, в пространстве, где они живут или оказались случайно. Их слишком белая, почти прозрачная кожа, их волосы, их одежда почти сливаются с окружающим пространством. В ровном нейтральном свете субъект и объект играют в странную и тревожную игру в прятки, человек и интерьер здесь все время находятся под угрозой быть перепутанными. Организуя бесконечно длинные, выматывающие сеансы позирования, Каролин Шевалье, вероятно, добивается того, чтобы модели устали настолько, чтобы в молчании забыли о самих себе и освободились от принятых норм поведения и обычных психосоциальных условностей... Освобождая своих героинь от их собственной субъективности, фотограф сознательно идет на моральный и эстетический риск слияния тела и обстановки, исчезновения субъекта в объекте. Но Каролин Шевалье просто необходимо идти на этот риск и режиссировать такое напряжение для того, чтобы уловить те незначительные мелочи, которые скажут о многом. Это мгновения слабости между двумя (фальшивыми?) важными, решительными моментами, остановленные и полупустые мизансцены в промежутке между двумя обычными экспрессивными действиями... Когда эти девушки теряют контроль над собой, забывают о социальных точках отсчета, – тогда можно уловить незаметное возникновение трещин, непривычные жесты, блуждающие бесформенные мысли, зафиксировать длительность вне механического времени, одновременно и спокойную и тревожную. В самой толще этих пустых мгновений, этих наплывов грусти или тоски, этих слегка скованных или свернувшихся калачиком тел, порой не слишком грациозных или "странных", возникают линии бегства или сопротивления, очертания другой субъективности, такой, о которой никто и не подозревал. Героизм, физическая выносливость и сила духа звучат там, где их меньше всего ждали: в хрупкости, слабости, просчетах субъекта.

Жан-Эмануэль Денав, из каталога "Septembre de la photographie, Identités 08", Лион

Иоанн Гозар
Черный свет

Темные пейзажи, озаренные свечением города.

По мере разворачивания образов, фотографическая серия медленно подходит к своему объекту, но никогда не показывает его напрямую, проходя путь от глубокой темноты, еле тронутой слабым городским излучением, до снимков, буквально залитых светом.

Объектив теряется, блуждает и лавирует по маленьким пустынным проулкам, ловит и на ходу собирает изображения слабого сияния, подходя к городу по единственному ориентиру – усиливающемуся свету.

Иоанн Гозар

(Часть фотографий этой серии сделана по заказу Совета по архитектуре, урбанизации и окружающей среде, CAUE, департамент Верхняя Гаронна)

Паузы
(технические подробности)

Сначала это были снимки, сделанные во время бесцельного катания на автомобиле. Они были вызваны к жизни моей безусловной, почти детской страстью к архитектуре и машинам. Однако долгие ночи съемок охладили мой первоначальный энтузиазм, сделав восприимчивым к летаргической пустоте некоторых промышленных и городских пространств. Я обратил внимание на зоны и участки – на первый взгляд совершенно не примечательные – которые находились в состоянии какого-то зависания, существовали вне времени и пространства; тем не менее именно через них проходили всевозможные пути – дороги и рельсы, теоретически связывавшие их со знакомым, активным и бурлящим миром.

Все казалось неподвижным и могло оставаться таким годами или испариться с восходом солнца. Однако все места, которые я фотографировал, места, ждавшие своего разрушения или завершения, с тех пор изменились...

Поняв это, я решил собрать снимки одного и того же места, сделанные с очень длительной выдержкой в разные моменты дня и ночи. Ночь дематериализует горизонт и позволяет работать над композицией, где достаточно нескольких зданий, столбов или заборов, чтобы определить границы кадра. Ночное освещение радикально меняет ощущение пространства и создает маленькие "островки" света; это явление придает интимность фотографическому действу и позволяет быстро совершить персональный захват местности.

При необходимости я проделываю тщательную работу на месте со светом, двигаясь по изображению, чтобы "откупорить" тени самыми разными способами подсветки.

Снимаю я средне- и широкоформатной камерой, отпечатки сканирую. Затем при помощи программы Photoshop я накладываю снимки один на другой, что позволяет мне после долгой цифровой обработки воссоздать пейзаж, смешав световые условия дня и ночи.

Эти изображения говорят о времени или, вернее, не заявляют о нем слишком громко, но делают зримым отсутствие, молчание.

Промежуток времени, за который была осуществлена длительная фотосъемка, оказывается сконденсирован в одном кадре, составленном из нескольких снимков. Все окутано невероятным светом, не соответствующим естественному освещению мгновенного снимка.

Печать изображений реализована методом Дигиграфии*; это техника струйной печати, в которой используется двенадцать цветов, что позволяет получить очень богатую хроматическую гамму на темных участках; кроме того, этот метод усиливает чувство нагромождения деталей благодаря большой четкости отпечатка.

Иоанн Гозар, 7 декабря 2007
* Техника, разработанная Epson. Серия "Паузы" реализована при помощи этой техники.

Оливье Мецгер
"Ночные кадры"

Как результат своих ночных прогулок Оливье Мецгер предлагает нам несколько "планов", связанных между собой исключительно его собственной интуицией и воображением. Когда он только начинал создавать свою серию "Ночные кадры", его снимки были фотографией непосредственной и "прямой", но сейчас это все чаще постановочные съемки: приглашая актеров и находя нелепые предметы, он фиксирует действия, делая из них подобие фотограмм, как бы взятых с пленки несуществующего полнометражного фильма... Например, пустая машина старой марки, стоящая у окружной дороги, вызывающая легкое чувство тревоги и толкающая нас на расшифровку тайны – откуда она и куда направляется: это нечто зловещее? сюрреалистическое? ироническое? или что-то обычное? Не очень трезвый тип подозрительного вида в желтом галстуке неуверенно стоит над зеленоватой водой, такой же мутной, как и его положение: это бунтарь без определенного противника, уставивший свой мрачный взгляд непонятно на что и стоящий на фоне буйной растительности.

Оливье Мецгер стреляет в ночь вспышка за вспышкой, рассекая реальность по ее надтреснутой середине и попадая между двумя непонятными нам значениями. Его всегда строгие пластические композиции флиртуют с живописью, с экспрессионистским кинематографом и галлюцинирующей атмосферой фильмов Дэвида Линча. Но фотограф идет дальше и продолжает исследование двусмысленных отношений между публичной и частной сферами, "экстимом" и интимом, следуя за живописцем Эдвардом Хоппером в поисках парадоксов изоляции в прозрачном городском пространстве и мелких стычек, способных внезапно превратить нормальную жизнь в полное безумие. Вот знаковый образ такого подхода: ночной сторож в голубом сиянии мониторов видео-наблюдения бросает немой тревожный взгляд на экраны, находясь внутри здания удивительно эклектичной архитектуры... Стоит отметить и склонность фотографа к визуальным контрастам и параллелям, к сложным пространствам, пустынным землям, к столкновениям, трениям между реальностью и ее двойниками... Посреди ночи Оливье Мецгер направляет свой луч на обрывки сцен, мозаичные сценарии и двусмысленные драмы. Направляет луч, но не проливает свет на свои работы, не дает ключа к собственному воображаемому миру, не говорит, есть ли связь его фотографий с какой-либо определенной реальностью.

Жан-Эммануэль Денав

Оливье Мирге
"Наблюдения. Лос-Анджелес"

Достаточно произнести слово "Лос-Анджелес", чтобы перед глазами сразу возникла надпись Hollywood гигантскими буквами на склоне холма. Однако несмотря на то, что огромный калифорнийский город, окруженный автострадами, по которым никто не думает передвигаться, не поклявшись в верности собственному автомобилю, остается одной из столиц седьмого искусства, Лос-Анджелес не только это, далеко не только... Это еще опасный центр, полный насилия; это элитные кварталы, в которых с наступлением темноты простые люди опасаются нападений, Лос-Анджелес – это все что угодно, но только не сказочный город, спокойный и внушающий доверие. На самом деле, создается впечатление, что ночью это просто другой город, концентрирующий в себе всевозможные жуткие происшествия. Этот город сменяет тот, который находится перед глазами днем, который, не имея собственного лица, завораживает восхитительным берегом моря и великолепными каньонами (где часто бушуют пожары, угрожая престижным районам), почти полным отсутствием высотных зданий, а также литературными и кинематографическими реминисценциями.

Именно эти опустевшие улицы, эти пространства, ставшие декорациями для всевозможных драм, эту перспективу насилия, ощущаемую повсюду, предлагает нам лицезреть Оливье Мирге, который охотится за городом, возникающим внезапно и ниоткуда, а может быть и вовсе не существующим. Этот город – декорация и для театра, и для кино "серии В", и для телесериала, город, хранящий воспоминание о том, что здесь был Боб Уилсон, который мог бы разыграть здесь драму превращения обыденной жизни в кошмар. Город искусственный, город, подвешенный между абсолютным вымыслом и узнаваемыми ориентирами в виде дерева или деревянного дома, в котором бродят, словно привидения, несколько силуэтов, остающиеся загадочными фигурантами без какой-либо роли, без какого-либо лица.

Это впечатление усиливается тем, что расстояние между оператором и изображаемым меняет масштабы, делает машины миниатюрными, а вездесущие вертолеты (главные герои "истории", которая таковой не является) становятся малюсенькими и превращаются в игрушки, несмотря на то, что их кружение – единственная возможность сделать живыми картинки, которые у нас перед глазами.

Ведь речь идет о полицейских вертолетах Лос-Анджелеса. Достаточно того, чтобы напуганный житель сделал телефонный звонок, увидев подозрительную группу людей, которой не должно было быть в его квартале, чтобы машина показалась подозрительной, чтобы произошел несчастный случай или убийство, – и тут же вылетает вертолет, кружит над "опасным" местом и преследует "опасных" людей, обшаривая все лучом своего прожектора.

Оливье Мирге, по большому счету, именно этот яркий луч и фотографирует: он позволяет ему зафиксировать в ночи – в качестве наблюдателя, преследующего полицейских, преследующих подозреваемых – сцену предполагаемого или возможного преступления. Как в кино, прожектором называется и инструмент, освещающий сцену, чтобы ее можно было сфотографировать, и аппарат, который позволяет нам видеть на экране (в данном случае на стене) схваченное мгновение.

Вот мы и вернулись к истокам фотографии – письму при помощи света. Возможно, и главным образом тогда, когда темная ночь накрывает город.

Кристиан Кожоль

Пресс-служба Московского Дома фотографии:
тел.: 231 3325/26/27, факс: 202 4346
Екатерина Финогенова (finogenova@mdf.ru), Татьяна Стрекалова (st@mdf.ru) , Мария Георгиева (georgieva@mdf.ru), Екатерина Князева (knjazeva@mdf.ru)

Версия для печати