Перейти на главную страницу

геокультурная навигация
обновлено 12.12.2018

Расширенный поиск

 экспорт: новости // афиша
 

Афиша GiF.Ru


Вернуться к ленте

4 марта – 2 апреля, галерея Iraqui (Москва) – Евгений Семенов "Живая математика"

4.03.2009



ЕВГЕНИЙ СЕМЕНОВ
ЖИВАЯ МАТЕМАТИКА


4 марта – 2 апреля
открытие 4 марта в 19.00

Если работы многих западных звезд современного искусства, например, Дэмиена Херста или братьев Чепменов, кажутся творениями "безумного ученого", этого ключевого персонажа европейской культурной мифологии нового времени, то произведения художников московской концептуальной школы, часто и правда отсылающие к школьным наглядным пособиям, прописям и иллюстрациям к учебникам, вызывают в воображении фигуру его зеркального двойника – "сумасшедшего учителя". Трагический или гротескный, зловещий или комичный, "Безумный ученый" – Франкенштейн, доктор Джекил, доктор Моро и их бесчисленные последователи из современных книг, фильмов и сериалов, уверен, что может поставить себя выше законов природы и мироздания, извратить и переписать их по-своему. Но, в конечном итоге, лишь утверждает, часто невольно жертвуя собой, незыблемость этого законодательства.

"Сумасшедший учитель", напротив, полагает себя настоящим блюстителем законов и правил. Преисполненный просветительского рвения и заранее готовый стерпеть скуку объяснения слишком прописных истин, он приходит к своему классу, чтобы поведать, что дважды два – четыре, а Волга впадает в Каспийское море и в очередной раз вывести на доске что-то вроде "Дуб – дерево. Роза – цветок. Олень – животное". Но, в противоположность профессору из шутки, который, пока объяснял студентам, сам все понял, сумасшедший учитель, пытаясь изложить самые очевидные, самые основополагающие, казалось бы, вещи, безнадежно запутывается в собственных объяснениях, но подчас даже не понимает этого – и именно поэтому открывает то новое, которое "безумный ученый" пытался сотворить, бесцеремонно взломав, "хакнув" код мироздания. И уже не так уж и важно, идет ли речь о зарапортовавшемся преподавателе начальных классов, или вероучителе, ненароком впавшем в ересь против собственных же догматов.

* * *

"Живая математика" Евгения Семенова с самого первого взгляда опознается как ряд произведений последователя "московской концептуальной школы" именно потому, что со всей очевидностью является делом рук "сумасшедшего учителя". Создавая свои картины, он и правда вдохновлялся учебниками, а вернее, сборниками задач "Живой математики", "Занимательной геометрии" и Занимательной физики" изданными в период 30-40 годов. Универсальность научных законов, наглядной и, по возможности, увлекательной иллюстрацией которых и призваны были служить картинки в учебниках, художник распространяет буквально на все случаи жизни и постоянные элементы мироздания: будь то времена года, рождение и смерть, любовь или середина жизни. Персонажей, некогда призванных всего лишь демонстрировать условия задачек, словно бы заставили оторваться от их рутинных, прикладных занятий и задуматься о "вечном". Лыжники и пешеходы словно бы впервые сделали остановку на своем пути из пункта А в пункт Б, оглянулись по сторонам и обнаружили, что вокруг, оказывается, зима или лето, небо, трава, деревья. Пускающие "блинчики" по глади пруда дед с внуком вдруг увидели в расходящихся по воде кругах образ начала и конца, рождения и смерти. Играющие в домино, вдруг, ощущают себя любовным треугольником. И даже сами костяшки домино, сложившиеся в идеальный квадрат, оказались не так важны, как обрамленный ими белый лист с элегической надписью "Вот и все".

Впрочем, отрешиться от всего преходящего и случайного все равно не получается. Ибо внимание зрителя поневоле цепляется за совершенно лишние и, казалось бы, неуместные детали: вышитую украинскую рубаху землемера, картуз деда, гетры и шарф лыжника или восхитительную шляпу персонажа, опускающего в ящик шифрованное послание. В общем, в картинках, призванных проиллюстрировать нечто непреложное, неподвластное никаким прихотям, вечное, как правила математики или порядок смены времен года, глаз отмечает ностальгическое, старомодное, источающее аромат прошлого – в общем, все то, что заставляет усомниться в незыблемости порядка вещей. Кто не слыхал, что раньше и зимы были более морозными и снежными, и лето – более солнечным. Так может и четверка, в которую складывались два и два, была больше нынешней, и даже законы арифметики, как и законы человеческого общества, могут быть "датированными", порожденными и определенной эпохой и работающими только для нее?

* * *

Несмотря на свою явную вовлеченность в художественную проблематику "Московского концептуализма", Евгений Семенов вошел в этот круг достаточно нетипичным образом. Он – один из немногих художников своего поколения, воспринявший концептуализм не как подпольное, эзотерическое учение, передававшееся из уст в уста, но познакомившийся с ним уже в "открытом доступе", как с фактом публичной художественной жизни – на первых открытых выставок неофициального искусства, проходивших в ранне-перестроечные годы. Концептуализму, одной из ключевых проблем которого было, так или иначе, осмысление, деконструирование и в то же время мифологизация "советского", которое воспринималось как какая-то по-египетски вечная, внеисторическая формация, пережить которую вряд ли кому-либо придется, художник приходит именно тогда, когда этот советский мир нежданно-негаданно таки канул в небытие. Неудивительно, что одной из сквозных тем Семенова стала относительность как того, что принято считать неопровержимыми признаками той или иной эпохи, так и того, что кажется вневременными абстракциями. Причем именно это объединяет самые, казалось бы, разные по технике, эстетике и вообще регистру проекты художника. Будь это безобидная шутка "Будущее сейчас" – умилительные открытки 1900 года, подписанные ключевыми, по мнению художника, фразами 2000 года. Так, что, например, девиз культового сериала "X-files" "Истина где-то там" приписывается кокетливо играющей в томность пышной резвушке. Или один из самых нашумевших проектов художника, "Библейские сцены", фигурантами которых выступали больные синдромом Дауна: таким образом Евгений Семенов хотел показать, что, возможно, герои происходивших во внеисторическом времени евангельских историй и правда были людьми буквально иной природы, чем мы. И даже цвета в коробке с красками, эти базовые элементы, на основании которых должны, по идее, творить все художники, не могут быть тем, что будет опознаваемо всегда и для всех. все видят одинаково. Можно, конечно, сослаться на исторический прецедент, но таковых рано или поздно окажется недостаточно. В проекте "Этикетки" Семенов придумывает для тюбиков наклейки с названиями "Цвет времени" (с автопортретом Леонардо), "Цвет сакрального пространства" (с автопортретом Ван Гога), "Цвет отсутствия бога" (с автопортретом Малевича). Но рано или поздно живописцу, решившему воспользоваться этими красками, приходится гадать по поводу совсем уж непредставимых колеров: "Цвета неба, Когда я проснулся и не смог вспомнить снов, которые казались мне важными" или "Цвета Неба, когда я снова поменял свои взгляды на жизнь".

В общем, художник предстает этакой противоположностью мольеровского Дон Жуана, который верил только в то, что дважды два – четыре. Именно в это Евгений Семенов поверить и отказывается, вернее, он допускает, что так было вчера или десять минут назад, но с любопытством готов посмотреть, что получится в любой другой момент.

Ирина Кулик


На одной из картин Евгения Семенова есть такое, в высшей степени примечательное, текстовое сопровождение: "Революционер-подпольщик вынужден вести свои записи и переписку с товарищами таким образом, чтобы никто из посторонних не мог понять написанного".

Трудно избавиться от искушения воспринимать эту короткую сентенцию, как программную позицию автора. Однако она имеет настолько общий характер, что применима, практически, к любому художнику. А если это так, то и к Евгению Семенову, тем более, что именно он вытащил ее из забвения, отряхнул с нее пыль и выставил, как собственное произведение, чем присвоил себе, не нарушая, впрочем, правил постмодернисткого цитирования.

Итак, если принять слова о революционере-подпольщике, как кредо художника, а его произведения, как закодированные послания, то возникает вопрос, как их прочесть. Зритель изначально поставлен перед выбором. Если он хочет остаться посторонним, он не должен ломать голову, полюбоваться сочетанием цветов, качеством развески, полистать сопровождающие выставку публикации и т.п., и идти домой. При этом не исключено, что у него останется осадок напрасно потраченного времени, чувство, что ему что-то не додали, или даже ощущение, что его дурачат. Ведь, в конце концов, художник всего лишь перерисовал и раскрасил чужие картинки и выдал их за собственные произведения. Если же зритель не хочет оставаться посторонним (повторяю, это вопрос собственного свободного выбора), ему предоставляется возможность подумать над тем, что он видит.

Парадокс, однако, в том, что при всей универсальности положения, что любое художественное произведение есть закодированное сообщение, не существует подобных же универсальных кодов для его прочтения. Каждый зритель, увы, вынужден искать свой код сам, а произведение открывается не на один, а на множество кодов.

Таким образом, я, как один из зрителей, могу предложить всего лишь один из множества кодов для прочтения выставленных картин.

Мне представляется, что картины Евгения Семенова – это ностальгическая поэма о потерянной ясности. Ясности художественной – ясности и простоте композиции, рисунка, цветового решения, и ясности мировоззренческой, когда мир казался, хотя и сложным, но обозримым, измеряемым, понятным. Когда осенью идет дождь, а зимой катаются на санках с горы, когда муха соотносима с космосом, когда поезд едет из пункта А в пункт В.

Увы, все это в прошлом. Сегодня мы не понимаем ничего, "мы улыбаясь заблудились". Сегодня мы подобны не дерзкому экспериментатору, запустившему космическую ракету с живым существом собакой Лайкой на палубе, а той самой собаке Лайке, которая крутится во Вселенной, не понимая, где она, что с ней, и почему ее сюда забросили.

Ностальгические картины Евгения Семенова не обманывают нас иллюзией какого-то лучшего прошлого, они даже не прикидываются какой-то, пусть даже утопической, действительностью. Это всего лишь образы нашего сознания, сознания, которое мы потеряли. К счастью, или несчастью, это уже другой вопрос, ответ на который так же множественен, как множественна возможность прочтения одной единственной картины.

Виктор Пивоваров


GALERIE IRAGUI
www.iragui.com
7/7-5, Malaya Polyanka, Moscow 119180, Russia
tel./fax: +7 499 2382783
Cell: +33 6 60 13 32 12
Russia: +7 903 5627241
























    Неформат
    Картотека GiF.Ru
    Russian Art Gazette

    Азбука GiF.Ru









 



Copyright © 2000-2015 GiF.Ru
Сопровождение  NOC Service








  Rambler's Top100 Яндекс цитирования